Формирование национальных государств

Формирование национальных государств

Лекции Григорьева по Управлению

 Управление и элитология. Лекция 4:

Смотреть лекцию

Лекция 4: "Формирование национальных государств"

Расшифрованный и отредактированный текст лекций Олега Григорьева из цикла "Управление и элитология", прочитанного летом 2013 года.

Оригинальный текст лекции выложен 10.05.2014 на сайте НЕОКОНОМИКА или Мировой кризис.

Управление и элитология. Управление и элитология. Лекция 4: "Формирование национальных государств" в одном файле на сайте YouTube.com

Ссылки для перехода к остальным лекциям цикла Управление и элитологтя вы найдете в конце страницы.

Григорьев Олег Вадимович

Олег

Вадимович

Григорьев

Формирование национальных государств

В конце предыдущей лекции мы остановились на очень смутном времени европейской истории. Смутное время европейской истории – это время малоизвестное и непонятное. Это XIV-XV века. По сравнению с ним предыдущий исторический период очень яркий – это острое политическое противостояние империи и папства: с военными походами, отлучениями от церкви и т.п. А что касается XIV-XVвеков, то даже те, кто хорошо знает и изучает историю, вряд ли смогут назвать, скажем так, серьезные события, которые происходили в этот период времени.

Реплика. Столетняя война, гуситские войны.

Столетняя война – это не серьезное событие в том смысле, что оно не историеобразующее. Это обычный феодальный конфликт. Суть там в том, что английскому королю как феодалу на территории Франции принадлежало огромное количество земель, из-за которых война и случилась. Столетняя война – это чисто феодальный конфликт между двумя феодалами. При этом в Англии еще шла война Алой и Белой розы.

То есть фактуры истории много, но она вся мелкая – мелкие стычки, заговоры, отравления, интриги, а ничего серьезного не происходит.

Историки выделяют этап феодализма – до XIII века, ну может быть до начала XIVвека. При этом все мы знаем, что эпоха XVII века – это формирование абсолютистских государств. А что происходило между XIII и XVII веками? Ведь прошло четыре века.

В реальности эти четыре века – темный период даже просто для классификации истории. Историки называют этот период эпохой Возрождения. То есть между XIII и XVII веками лежит эпоха Возрождения, то есть эпоха нового интеллектуального и художественного расцвета, эпоха искусства.

Реплика. Под эпохой Возрождения подразумевается возрождение дохристианских нравов, то есть возрождения античных нравов и ценностей.

Это неважно. Ценности, нравы. Это все в сфере мысли, но не в сфере реальности.

Историки нам говорят про эпоху Возрождения. Дальше я покажу, что у этой эпохи, конечно, была своя подоплека. Это был очень интересный период. Попробуем его расписать в некую политическую структуру.

Главными политическими субъектами этого времени являются империя, церковь, вольные города разного статуса, но мы будем их называть просто вольные города, и, назовем их так, протонациональные феоды (крупные феодалы). Оговоримся, что эти феоды тогда еще не понимали, что они протонациональные, это они потом стали протонациональными. Их не так много: это Франция, Англия, в результате Реконкисты начали формироваться Испания и Португалия, и Австрия, которую тоже можно считать протонациональным феодом, поскольку в последующий период она будет играть значительную роль.

Между империей, церковью, вольными городами и протонациональными феодами находится масса феодалов, за которую и ведется политическая борьба.

Борьба за массу феодалов велась и раньше, но в этот период история, с моей точки зрения, утратила некую основную канву, потому что из состава политических субъектов фактически пропала империя. В борьбе с церковью империя проиграла. Император продолжает существовать, но не играет никакой решающей роли и не может привлечь массу феодалов на свою сторону.

Церковь оказывает существенное идеологическое влияние на массу феодалов, но в ее политике нет важной силовой составляющей, к которой эта масса феодалов могла бы присоединиться. Силовой составляющей обладает империя, но поскольку между церковью и империей произошел конфликт, то церковь, хотя и способна взаимодействовать с феодалами на уровне империи, но организовать их не может.

Что касается вольных городов, то мы уже с вами говорили, что именно наличие вольных городов и предопределило эпоху Возрождения. Для них этот период стал периодом самоопределения. Пока существовала империя, и пока она находилась в конфликте с церковью, их задачей было выжить в этом конфликте, пользоваться этим конфликтом, пытаться нарастить свою мощь и т.д. Вольные города постоянно были вынуждены отбивать атаки местных феодалов, которые хотели вернуть их под свой контроль или просто захватить.

Теперь же острая фаза этого конфликта закончилась. Вольные города оказались, во-первых, перед лицом местных феодалов, обладавших значительными военными силами, и, во-вторых, перед ними встала проблема дальнейшего политического развития. Раньше они пользовались конфликтом, общая историческая динамика была ясна, а что делать теперь?

История их учила, что античные города начинали войны, захватывали другие территории и строили свои империи. Я уже говорил, что вольные города по своему происхождению и структуре только внешне похожи на античные города, поэтому им надо было самоопределиться. И поэтому для них эпоха Возрождения ‒ это попытка найти в истории основу своего существования.

На мой взгляд, есть еще два фактора, которые серьезно повлияли на события XIVи XV веков. Во-первых, это военная революция. Феодализм определяли рыцарство и конница ‒ военное сословие. Уже начиная с XIV века против рыцарской конницы выступила хорошо организованная городская пехота, лучники, арбалетчики, действующие вполне эффективно и способные побеждать. А с появлением огнестрельного оружия роль рыцарства резко упала. С появлением пушек снизился уровень защищенности феодальных замков и самих городов, про которые раньше считалось, что стены все определяют. В результате для массы феодалов политическая ситуация резко изменилась.

Во-вторых, именно Европа отличалась от остальных государственных образований того времени тем, что в ней были разделены деньги и власть. Деньги были в вольных городах, а власть была у феодалов (и у массы феодалов, и в протонациональных феодах). Для того чтобы вести войну, кроме денег нужно было привлечь на свою сторону силы массы феодалов. Казалось бы, у итальянских вольных городов были такие возможности. Поэтому постоянно возникали проекты захвата окружающих территорий ‒ как с целью объединения Италии, так и формирования Италии на базе какого-то города-государства. Но были и проблемы. И вот эти проблемы я хочу обсудить.

Деньги находились в городах, а не в каком-то одном городе. Политика вольных городов в отношении массы феодалов состояла в том, что некоторых из них они нанимали в качестве наемного войска, чтобы воевать с другими. Однако известно, что наемное войско – плохое войско. Вспомним, что такое вольный город. Вольный город ‒ это город, верхушка которого в свое время его выкупила и теперь составляет его аристократию.

Для ведения войны лучше опираться на внутренние ресурсы, на население. Но как только власти пытаются привлечь население, в ответ возникает требование поделиться политической властью. Можно, конечно, нанять свое население за деньги, но тогда оно будет таким же наемным войском. Ситуация же с привлечением и вооружением городских низов чревата внутренними волнениями и восстаниями. Таким образом, пытаясь опереться на собственное население в военном плане, власти оказываются в ловушке постоянных внутренних конфликтов, результатом чего является невозможность реализовать хоть какой-то план развития.

Любой план развития вольных городов может быть реализован только с опорой на деньги. И в этот период история ясно показывает, что деньги сами по себе не в состоянии породить никакого политического плана. Деньги могут помочь в реализации какого-то политического плана, если этот план уже есть и сформулирован как политический, имеет политическую логику, и политические условия для его реализации тоже существуют. Поэтому все попытки вольных городов что-то предпринять ни к чему не приводят.

А вот протонациональные феоды в этом плане как раз сильно выигрывают. Идея у них простая ‒ это захват разрозненной массы феодалов. Протонациональные феоды могут опираться на собственные военные ресурсы, и деньги для них – это дополнение к собственным ресурсам. Для иллюстрации можно привести пример из сегодняшней жизни. Какие фирмы сегодня побеждают? Не те, которые более эффективно управляются, а те, которые могут привлечь финансирование. А какие фирмы могут привлечь финансирование? Крупные фирмы. Вот с точки зрения финансирования, конечно, гораздо выгоднее финансировать протонациональные феоды. Поэтому деньги идут именно туда.

Вольным городам оказалось выгодно участвовать в этих процессах, то есть поддерживать протонациональные феоды не только деньгами, но и политически. Почему? Потому что вольный город оказался перед лицом своего местного феодала, с которым надо воевать. Это либо дорого, либо, если город пытается найти ресурсы внутри, он оказывается охваченным социальными волнениями. Поэтому воевать с собственным феодалом самостоятельно – неэффективно.

Зато можно договориться с далеким монархом, который воюет с местным феодалом, и выторговать у него условия своей автономии. В этот момент зарождается то, что теперь называется местным самоуправлением в рамках государственной системы. Появляются разные виды права, самое известное из которых магдебургское. Поэтому вольные города тоже начинают играть, финансово и политически, на стороне протонациональных феодов.

С учетом военной революции все эти процессы занимают достаточно длительное время. Некоторые крупные протонациональные феоды превратились в национальные, а некоторые нет. Например, Лотарингия ‒ крупные феод, который существовал до XVIIIвека. Эльзас и Лотарингия – это вообще отдельная история Европы. Еще один крупный феод ‒ Бургундия, изначальный размер которой был не меньше, чем размер Парижского герцогства.

Процесс развития протонациональных феодов был долгим и неоднозначным, включавшим в себя не только войну, но и дипломатию. Собственно, он и занимал два века – XIV и XV. При этом следует иметь в виду, что на XIV-XVвека пришелся пик, а сама тенденция началась раньше и продолжалась дальше. В этом смысле Столетняя война тоже укладывается в эту канву, хотя мотивы там изначально могли быть другие.

В этот период произошло еще одно важное событие, которое, с одной стороны, ускорило процесс, а с другой стороны, затормозило. Произошла Реформация.

В результате противостояния с империей церковь победила. В ходе борьбы церковь поддерживала протонациональные феоды, а когда борьба закончилась ‒ поддерживать перестала, ей это стало неинтересно. В этом смысле церковь выступила против тенденции, то есть две из четырех политических сил вошли в союз, а одна выступила против них. Выйдя победителем, церковь оказалась хозяйкой на огромной территории Германии, раздробленной на мелкие княжества. По отношению к ним церковь стала играть роль императора.

Богатства церкви в процессе Реформации играли огромную роль – земли, здания, монастыри, золото, серебро и т.п. Надо отметить, что во время феодализма и по инерции некоторое время после него главными богатствами являются земли ‒ войны идут за землю, с союзниками расплачиваются землей.

Поэтому церковь волновала феодалов, в первую очередь, как владелец земель, которые можно было раздать, и, во вторую очередь, как владелец золота и серебра, которыми можно было расплатиться с кредиторами. Поэтому появление Лютера всем было очень выгодно.

Реформация была тактически выгодна германским княжествам, которые поддерживали Лютера и достаточно массово переходили в лютеранство. Она была выгодна протонациональным государствам, потому что ослабляла церковь. Самым радикальным образом в этом смысле поступили англичане. Они приняли протестанство, объявили короля главой протестанской англиканской церкви и ликвидировали все огромное церковное имущество. Именно благодаря тому, что удалось реквизировать церковное имущество, Англия и стала первой абсолютной монархией. Ну действительно, в руках короля сосредоточилось гигантское богатство, которым можно было поделиться со своими соратниками, и денежные потоки. Французы, которые хотя и остались католиками, тоже многое отобрали у церкви в ходе Реформации под предлогом защиты церкви.

Многие вольные города тоже воспользовались ситуацией.

Самое интересное состоит в том, что на этом фоне возродилась империя. Тогда императором Священной Римской империи был Карл V. Политика Карла V и его наследников была очень простая и очень тонкая. Много лет назад для церкви сложилась очень сложная ситуация: осколки империи – Испания и Австрия – провозглашали, что они ничем не хуже Рима, в том смысле что административно и институционально не принимали церковь во внимание, отстаивая свою независимость в этих вопросах.

Поэтому с политической точки зрения процесс Реформации представлял собой большую неразбериху, которая, впрочем, закончилась к удовольствию всех сторон.

Протонациональные государства, по крайней мере три из них ‒ Испания, Франция и Англия ‒ захватили территории, до которых смогли дотянуться, и на этих землях в дальнейшем сформировались абсолютные монархии.

На самом деле все закончилось хорошо и для церкви, в том смысле, что могло быть гораздо хуже. Самым важным для церкви во всей этой ситуации было то, чтобы Германия оставалась раздробленной. Церковь опасалась, что на базе какого-либо из создающихся крупных национальных государств сложится империя. Национальные государства располагались как бы по краям Европы, а в центре были неоформившиеся территории. В добавок, церковь начала усиленно продвигать идею нации.

Посыл церкви состоял в следующем. Есть монарх, есть церковь и есть народ. Монарх владеет народом, потому что народ составляет нацию, а церковь управляет народом, потому что народ христианский. Монарх же не может владеть народом как христианами.

В этом смысле идея отделения церкви от государства уже заложена в самой этой конструкции. Монарх может владеть и управлять нацией французов, а если он хочет захватить немцев, то на каких основаниях?

Реплика. На национальных.

Главный критерий национальной принадлежности – это язык. Монарх может владеть теми, кто говорит на французском языке, но на каком основании он будет захватывать Германию и тех, кто говорит на немецком языке? В этом случае основания для восстания со стороны немцев по-христиански понятны, и просвещенные народы будут им в этом помогать.

Все эти процессы приводят к формированию абсолютных монархий. Кстати говоря, это тоже вопрос для периодизации истории. Смотрите, Маркс говорил про исторические формации: после феодализма был капитализм. Историки могут не соглашаться с Марксом, настаивая на существовании абсолютных монархий. Но кто такие историки? Если историк серьезный, то он так или иначе марксист.

Вопрос. То есть Карамзин марксист и Ключевский марксист?

Я же говорю про серьезных историков. Карамзин – писатель.

Вопрос. А кто серьезный?

Например, Хобсбаум, и Хобсбаум марксист. Бродель, Ле Гофф. Школа анналов вообще в своей основе марксистская. Андерсон марксист, Арриги марксист. Почему? Потому что именно марксизм дал хоть какую-то периодизацию истории, хоть какую-то рамку для рассуждения. Ведь к чему свелась антимарксистская история? В итоге она свелась к совокупности частных историй ‒ история ядов, история пушек и т.п.

Но даже если смотреть с точки зрения марксизма, то историки видели этот разрыв: XIII век – это феодализм, потом капитализм, а что было между ними? Среди марксистких историков обсуждалась и до сих пор обсуждается возможность отдельной социально-экономической формации. Правда, они ее пытаются описать либо как самостоятельную формацию, либо как разновидность азиатского способа производства. Потому что этот период действительно очень важный. Протонациональные феодалы превратились в монархов.

Что касается массы феодалов, о которой мы говорили, то в ходе формирования абсолютных монархий эта масса превратилась либо в двор, но двор – это форма покупки или инкорпорации, и в этом смысле двор не играет никакой роли, либо она превратилась в бюрократию, и вот бюрократия управляет государством совершенно точно. При этом кадры для бюрократии в основном поставлялись вольными городами и структурами с ними связанными: это практика управления и учебные заведения.

То есть в этот же период началось преобразование всей социальной структуры, и, конечно, к периоду революций XIX века подошло совсем не феодальное общество, а общество, устроенное несколько иначе и с другими интересами, которое еще нуждается в описании. Возможно, нужно выделить целый новый социальный класс, представители которого и составили в итоге государственную бюрократию.

Я уже говорил о том, кто спровоцировал Великую французскую революцию. Великую французскую революцию спровоцировала аристократия. Именно аристократия заставила собрать Генеральные штаты, а вовсе не третье сословие. Потому что аристократия была недовольна тем, что на государственную службу берут непонятно кого. То есть люди либо покупали себе место на госслужбе, что еще можно было простить, либо продвигались хорошие специалисты без роду и племени, с чем уже смириться никак невозможно. Поэтому аристократия была очень недовольна королевской властью, но не имела повода для открытого противостояния. А когда Людовику потребовалось повысить налоги, аристократия вспомнила про свои старые права. Ведь Генеральные штаты не созывались уже долгое время. Аристократия решила созвать Генеральные штаты, чтобы торговаться с королем по поводу налогов и выдвинуть встречные требования. Что на это должна была ответить королевская власть? Она должна была увеличить палату третьего сословия и повысить ее значимость. Третье сословие выступило в защиту короля. Произошло столкновение и развернулся политический кризис. Ведь прошло еще много времени, прежде чем короля казнили.

При этом изменилась структура вооруженных сил: появилась регулярная армия. Служилые феодалы, военная аристокрая, остались и встроились в новообразованные государственные структуры. Если раньше полковник со своим полком мог выбирать, кому служить, то теперь полковнику в командование мог быть дан любой полк. Хотя инерция, конечно, продолжалась. Все еще существовали немецкие княжества, которые постоянно давали гигантские предложения на военный рынок. Например, со стороны англичан против американцев воевали гессенцы. В этом смысле эта масса феодалов была очень удобной.

Наличие регулярной армии, о чем я говорю на экономических лекциях, явилось стимулом к расширению и созданию новых мануфактур. Мануфактуры создавались с двумя главными целями: либо для обеспечения торговли на дальние расстояния, либо для снабжения регулярной армии. В мануфактурах развивалось и углублялось разделение труда. Регулярная армия создает массовый спрос, что влечет потребность в развитии промышленности. Например, необходимо сделать 10 тысяч мундиров. Не заказывать же эту работу десяти тысячам разных портных.

Давайте рассмотрим две проблемы национального государства.

Первая проблема заключается в связке монарх-нация. Монарха коронует церковь. Но монарх связан с нацией. Грубо говоря, именно в этот момент появляется идея легитимности, то есть что монарх является представителем нации, а вовсе не бога на земле. Бога на земле может представлять только император, потому что император – для всех христиан. А если в национальном государстве есть монарх, то он может получить легитимность только от нации. И в это время появляется достаточно обширная литература, в которой обсуждается проблема легитимности, связи монарха с нацией. Монарх же со своей стороны даже возразить не может: он легитимен, только если представляет нацию. В Англии это королям регулярно объясняли, да и в других государствах тоже старались.

Вторая проблема состоит в следующем. В процессе выстраивания национального государства поглощается масса феодалов, формируется бюрократия, четко выстраивается новая элита, у которой появляются собственные интересы. Теперь этот процесс закончился. Строительство национального государства достигло границ. То есть люди делали карьеры, пока государство строилось, работали социальные лифты. Теперь национальное государство столкнулись с той же самой проблемой, с которой сталкивается территориальная империя, которая выходит к своим границам: куда развиваться дальше? Завоевывать Европу? Но это же национальное государство, и в качестве кого оно будет завоевывать Европу?

Единственным, кто разрешил эту проблему, был Наполеон, который сказал, что завоевывает Европу не потому что он француз, а потому что он носитель идеи свободы, равенства и братства, то есть фактически новой религии ‒ просвещения.

И столкнувшись с этой проблемой, все национальные государства мгновенно превращаются в колониальные империи. Ведь если нельзя вести завоевательные войны в Европе, то можно их вести за ее пределами.

Национальные государства организуют внешнюю экспансию, которая стала возможной благодаря Великим географическим открытиям. Маленькая Европа захватила гигантский мир. В Европе было огнестрельное оружие, мануфактуры и прочее. И была недовольная элита, которой не хватило места. Англичане в свое время ввели майорат, после чего представители аристократии (младшие сыновья) вынуждены были постоянно участвовать в колониальных захватах. Все национальные государства поначалу превращаются в империи, и это нормально. Франция стала империей еще на стадии абсолютистского государства, Англия, Голландия, Бельгия. Только Германии, которая опоздала с формированием национального государства, не досталось колоний. Уже позже, накануне 1914 года были переговоры по поводу передачи Германии колоний.

Итак, в результате распада феодального государства сформировалось бюрократическое государство, в котором действуют законы, свойственные бюрократии, и требуются социальные лифты. У любой элиты, как я уже говорил, есть два желания: 1. сохранить свой статус и 2. по возможности его повысить.

Поскольку внутри Европы расширяться было некуда, то в тот исторический период национальное государство решило продолжить расширение по следующему пути. Еще раз отмечу, что весь этот процесс ‒ это цепь закономерных случайностей и нуждается в дополнительном изучении.

Итак, перед национальными государствами открылся целый мир, в котором можно было делать практически все, что угодно. Собственно, полностью мир был занят более или менее плотно только к началу XX века, и то на картах оставались белые пятна, то есть перспективы внешней экспансии еще были.

В XIX веке происходит бурное развитие капитализма ‒ по крайней мере, в некоторых из европейских стран. Развитие капитализма означает рост производства, рост богатства, что в целом означает создание огромных ресурсов. Часть этих ресурсов тратится на внешнюю экспансию, а часть начинает тратиться на экспансию внутреннюю. Внутренняя экспансия в данном случае означает усиление контроля государства над обществом.

Бюрократия начинает расширять внутренние сферы деятельности. Вводится обязательное для всех образование с созданием соответствующих для этого структур, а так же мест, соответствующих карьерным возможностям. Вводятся службы социального обеспечения, контроля охраны труда и т.п. Охрана труда ‒ это английское явление, появившееся где-то в 50-60-х гг. после чартистских восстаний.

При этом внутренняя экспансия, в том числе, означает сбор налогов на ее проведение, следовательно, надо организовать контроль над бизнесом, надо создавать систему налогообложения и учета, и в этом смысле открываются гигантские бюрократические перспективы.

Это расширение вовнутрь не означает, что бюрократия стала проявлять об обществе больше заботы, это означает усиление контроля над общественной жизнью. При этом на расширение контроля предоставляется все больше и больше ресурсов.

Первопроходцем в этой системе, по-видимому, была Германия. Германии не досталось колоний, и Германия начала строить государственный социализм.

Дальше внутренняя экспансия постепенно заменяет внешнюю. А внутренняя экспансия, по сути дела, только укрепляет механизмы национального государства. Это происходит не потому, что население по собственной воле чувствует себя гражданами страны, а потому, что государство все время человеку что-то такое обеспечивает, давая ему понять, что он гражданин. В этом смысле у него просто нет выбора.

Таким образом, две тенденции XIX-го века относительно развития национальных государств – это внешняя экспансия и внутренняя экспансия. Эти тенденции нужно еще изучать. Тенденция внутренней экспансии была присуща еще абсолютизму: абсолютный монарх создает бюрократию, и она хочет все знать о народе и его контролировать; бюрократии нужны места, следовательно, для нее нужно все время открывать новые сферы работы.

Когда строится империя, новые места для элиты и бюрократии появляются за счет внешней экспансии, внутрення же экспансия гораздо безопаснее и проще. Почитайте литературу времен Британской империи. Классическая история об аристократе: вернулся с войны из колоний, он, конечно, богатый, но в метрополию он уже приехал доживать свой век, семью не видел, дети воспитывались неизвестно где.

Гораздо легче протащить закон о всеобщем образовании, и вот вам места для бюрократов: создается министерство образования, министр образования выстраивает под себя бюрократическую систему, а детей в школах учат патриотизму и тому, что они граждане Великобритании, чем все и обосновывается. Дальше строятся разнообразные социальные структуры, а гражданам говорится, что они не просто граждане, а граждане государства, которое о них заботится, и в случае чего всегда поддержит. Правда при выполнении определенных условий: вы граждане, и поэтому вы должны платить налоги, служить в армии и т.п.

Что касается тенденции внешней экспансии, то она прервалась на Первой Мировой войне, хотя и работала во время обоих мировых войн. Почему она прервалась? Потому что выяснилось, что империалистические страны хотя и проводили экспансию за пределами Европы, но сами поссорились внутри нее, и это оказалось очень дорого и накладно. Более того, все эти страны сильно ослабли, а также появился новый конкурент.

Необходимо помнить, что помимо конкуренции внутри элит, существует и международная конкуренция. После Первой Мировой войны появился стронний конкурент, который собрал с нее все дивиденды. В более явном виде это произошло после Второй Мировой войны.

Британская империя разваливалась достаточно долго, французская тоже, итальянцев всего лишили. Кстати, Италия, хотя и совсем молодое национальное государство, а сколько колоний захватило – и Ливия, и Абиссиния, и Албания.

Таким образом, история реальных национальных государств начинается только после Второй Мировой войны. И после Второй Мировой войны мы видим гигантский экономический рост, гигантское накопление ресурсов, и одновременно мы видим гигантский рост контроля государства над внутренней жизнью. Собственно, контроль над экономической жизнью подарило кейнсианство. От кейнсианства, впрочем, давно отказались, а вот от контроля никто не отказывался.

Но что такое национальное государство? Это империя, оно действует по принципу империи, но это империя, которая осуществляет внутреннюю экспансию, за счет расширения сфер внутреннего контроля.

Мы уже говорили, для этого нужны ресурсы. Капитализм предоставлял для такого рода экспансии достаточное количество ресурсов, но только до сегодняшнего дня.

Почему наступил кризис национальных государств и в чем этот кризис состоит? Кризис национальных государств заключается в том, что модель внутренней экспансии перестала работать. Ресурсов для ее продолжения больше нет. Ведь что сейчас делают национальные государства?

Недавно их представители собирались в Москве и говорили, что нужен экономический рост, нужно бороться с безработицей, хотя и не понятно, как это делать, но зато можно закрыть оффшоры ‒ ведь ресурсов не хватает, а ресурсы нужны как воздух. Поэтому создадим департамент по борьбе с оффшорами, из оффшоров вытащим какие-то деньги и профинансируем этот департамент, заодно хватит и на что-то другое.

Все это происходит на фоне банкротства Детройта и возможном банкротстве Чикаго. Про европейские территории я пока даже не говорю. Детройт объявил банкротство, потому что не смог убедить пенсионеров согласиться на снижение пенсий. А по местному законодательству пенсионеры стоят чуть ли не первые в очереди на получение денег в случае банкротства города. И вот наступил кризис. Больше внутреннюю экспансию осуществлять некуда.

Уже много лет, с конца 80-х-начала 90-х гг., России рассказывают, как должно быть устроено и что должно делать нормальное, то есть национальное, государство. Хотя уже тогда было понятно, что у России для такой политики денег нет, тем не менее, здесь постоянно предпринимаются попытки создания похожих на западные структур, которые должны непрерывно накачиваться деньгами. Например, программа толерантности, все же вызвавшая в какой-то момент сопротивление; ювенальная юстиция, порождающая больше проблем, чем она решает и т.п. Но в старой схеме чем больше проблем, тем лучше, потому что на решение этих проблем можно постоянно выбивать деньги. Сегодня денег больше нет, но механизмы пока остались. Повторю, что кризис – это осознание, что дальше в старой модели действовать нельзя, а как создавать новую модель и что делать – непонятно. Национальные государства больше делать ничего не умеют.

Реплика. То есть вторая проблема национального государства – это неограниченное разрастание этого бюрократического аппарата внутри себя.

Да. При этом капитализм и национальное государство взаимосвязаны. Так случилось, что идея национального государства, процесс его оформления совпали с развитием капитализма. Мы не знаем, как история могла развиваться без капитализма. Вот XVIII век, абсолютные монархии, колониальная экспансия, не развивается капитализм, не пошло разделение труда, что бы было? Наверное, эти монархии и дальше осуществляли бы экспансию, воевали, наверное, была бы какая-то война за передел мира, наверное, были бы войны в Европе. Кстати, в XIX веке после Наполеона и до Первой Мировой войны в Европе хотя и были войны, но они были несерьезные.

Вопрос. Получается, что вот это внутреннее развитие сейчас превратилось в болезнь внутри национального государства?

Да. Национальное государство сейчас разрушается. Посмотрите на Грецию, вокруг чего там ведется борьба? Грекам говорят, что им надо сократить 15 тысяч госслужащих. Но ведь раньше им говорили, что чем больше государственный контроль, тем лучше развивается экономика. А теперь они не понимают: а что будет, если мы выпустим ряд сфер из под контроля? И как мы это сделаем? Возникает ужас, ведь когда ты наращиваешь долю – это одно, а когда теряешь – совсем другое. Можно что-то отобрать у населения, не уменьшить сеть образовательных учреждений, а снизить их качество. Не уменьшить сеть здравоохранительных учреждений, а снизить их качество. До какого-то уровня это происходило и происходит. Но теперь-то нужно резать саму сеть, и становится непонятно, где будут учиться дети, где они будут социализироваться, кто будет работать с мигрантами, а может быть, придется и полицию сокращать? Но с точки зрения низов, государство, которое ничего не дает, кроме полицейского надзора, выглядит не очень красиво.

Реплика. То есть национальное государство начинает деградировать до протонациональных феодов.

А вы посмотрите – они же и разваливаются. Испания – по границам феодов, Великобритания – по границам своих бывших королевств, даже в Германии появилось движение богатых регионов, которые не хотят кормить бедные северные и восточные регионы. При этом восточные области являются коренными для Германии, это же Пруссия, что создает дополнительные проблемы.

Мы сейчас кратко пробежали историю национальных государств. Далее мы будем разбирать механизмы их образования более подробно. А сейчас рассмотрим еще один интересный момент.

По-видимому, это произошло случайно, а потом было воспринято в качестве очень эффективной технологии. Вот в Европе появились национальные государства. При этом параллельно там существовали и территориальные империи: Османская и Австро-Венгерская. То есть сначала это была Австрийская империя, а затем по итогам революции, которая уже несла в себе идею национального государства, она стала двухголовой – Австро-Венгерской империей.

В какой-то момент идея национального государства стала считаться нормой.

Я очень много читаю и размышляю, пытаясь понять феномен декабристов, потому что, честно говоря, меня совершенно не удовлетворяют объяснения этого феномена – классовые и прочие, – а также объяснения того, чего, собственно, добивались декабристы.

У меня есть гипотеза, что у декабристов в головах бродила идея России как национального государства, хотя и в очень своеобразной форме. Они заразились именно идеей национального государства, а вовсе не свободой и демократией – это все прилагается. У них эта идея приняла очень запутанный вид. Пестель писал конституцию скорее для регулярного государства. Но судя по всему, их не устраивали именно механизмы территориальной империи.

Вот с декабристов и с Карамзина началось думание о России как о национальном государстве. А как только о России начали думать как о национальном государстве, включая в определенный момент и высшие круги, то сама территориальная империя, ее существование, стало невозможно. При всем при этом отдельные части империи тоже начали мыслить себя в рамках концепции национальных государств.

Против России и Австро-Венгрии это оружие использовалось позже. Впервые оно было использовано против Османской империи.

Османская империя, «больной человек Европы», долгое время была самым удобным объектом для экспансии. Собственно, Первая Мировая война возникла из-за споров по этому поводу. Мировой войне предшествовали балканские войны. И закончилось все это формированием национальных государств.

Причем в случае Османской империи все постарались, не только англичане. Возьмем пример Греции. Это первый, на мой взгляд, эксперимент по сознательно используемой в политической и межгосударственной борьбе идее национализма. Греческое восстание поддержали не только иностранные государства, но и другие части территориальной империи. Как известно, первый президент Греции ‒ это бывший министр иностранных дел Российской Империи. А министр иностранных дел Российской Империи – грек по национальности. Обращаю ваше внимание: территориальной империи не важно – грек и грек. Против него потом восстали, все-таки он был воспитан в духе александровской бюрократии, и пытался то же самое навязать грекам.

Итак, направлением экспансии для Европы был юго-восток. Там велась активная работа буквально по насаждению идеологии национальных государств и наций. По итогам распада Османской империи образовались «национальные» государства, которым придумывали национальности и национальную историю, типа Ирака. Придумали Сирию, Ливан, в конце концов придумали Израиль.

Потом выяснилось, что это оружие очень эффективно. Дальше оно было использовано против Австро-Венгерской империи. Последствия ее распада на национальные государства с разделением наций, границ и территорий, до сих пор вызывает проблемы. Румыния с Венгией не могут поделить границы, Словакия с Венгрией не могут поделить границы и т.д. При этом сами австрийцы придумали в свое время украинцев, что сыграло против России.

Идеология национализма до сих пор работает как разрушительное оружие против России. Россия же, даже в своей нынешней форме, единственная сохранившаяся до сих пор европейская территориальная империя. Но проблема России заключается в том, что быть в современном мире империей невозможно. Сегодня быть империей – дурной тон, надо быть национальным государством. Дело еще запутывает тот факт, что понятия колониальной империи и территориальной империи перепутались.

Реплика. Они не перепутались, они в современной трактовке национального государства слились в одно. И это назвали плохо.

Все верно. И поэтому в России есть имперцы и есть националисты. Если спросить националистов, как они видят национальное государство, они будут рассказывать про русскую нацию. А если сказать, что поморы ‒ это тоже отдельная нация, то националисты возмущаются. Но разве националист может выступать против национального самоопределения? Они отвечают – это выдумки. Но у поморов тоже есть своя история, культура, язык ‒ все, что необходимо для нации. Казаки говорят, что они тоже отдельная нация. На самом деле наций нет. Поэтому когда кто-то предлагает построить русскую нацию, то даже не очень понятно, что именно они предлагают, потому что сибиряки скажут, что есть сибирская нация, татары – что есть татарская, башкиры – башкирская и т.д.

Расскажу по этому поводу историю. В конце января 1991 года я был в Сургуте в Тюменской области. Там были проблемы с местным бюджетом, но дело осложнялось тем, что в Сургуте был избран жутко демократический местный совет. Члены этого совета в перерывах в курилке регулярно обсуждали события в Вильнюсе. Там была одна особо активная женщина, которая по этому поводу говорила: «Ну как же так, вы же русскоязычные, вы живете на чужой территории, можно сказать в чужой нации, как же вы не потрудились выучить язык, на котором говорит местная нация?» На что стоящий рядом старый былинный геолог спросил ее: «Ну что, поговорим на манси?»

Вот на этой оптимистичной ноте я и закончу.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru odnoklassniki.ru mail.ru ya.ru rutvit.ru myspace.com technorati.com digg.com friendfeed.com pikabu.ru blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com bobrdobr.ru mister-wong.ru yahoo.com yandex.ru del.icio.us
Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Имя и сайт используются только при регистрации

Если вы уже зарегистрированы как комментатор или хотите зарегистрироваться, укажите пароль и свой действующий email. При регистрации на указанный адрес придет письмо с кодом активации и ссылкой на ваш персональный аккаунт, где вы сможете изменить свои данные, включая адрес сайта, ник, описание, контакты и т.д., а также подписку на новые комментарии.

Авторизация MaxSiteAuth. Loginza

(обязательно)