Эволюция как способ существования живой материи

13.08.20025 Отличие живого от неживого интересует экономическую антропологию не только по определению антропологии как науки о людях, но и как конкретную экономическую теорию, в которой субъектом экономики не может быть какое-то абстрактное разумное существо, типа ИНДИВИДА в ортодоксальных экономических теориях, а субъектом экономической антропологии может быть исключительно представитель земного биологического рода Homo из отряда приматов. Ведь принципиальным положением экономической антропологии является пункт о том, что все экономические отношения возникли в ходе эволюции единиц существования тех видов обезьян, которые были прямыми предками сегодняшнего вида Homo sapiens, которые очевидным образом принадлежали к живой природе. Понятно, что сама проблема возникновения жизни не является предметом экономической антропологии, но у экономического антрополога не может не вызывать интерес эволюция живой материи, так как она являются частью эволюции самого человека.

1.1. Как правило, в начале каждой главы я даю обзорную справку об отношении ортодоксальных экономических теорий к теме самой главы. При этом, так же, как правило, я не считаю нужным упоминать в ряду серьезных теорий маржинализм, включая его современные школы - неоклассическую экономическую теорию (или экономикс/economics как называют неоклассику в англоязычных странах) и австрийскую школу), тогда как об соотношении марксизма и эволюционной теории я довольно подробно писал в словарной статье - эволюция. Действительно, просто нечего сказать про отношение маржинализма с эволюционным учением, хотя маржиналисты ради обмана читателей поначалу пытались пристроить свою - ничего не значащую - ПОЛЕЗНОСТЬ к понятиям психологии, очевидно, имеющей отношение к эволюции, отчего основная теория маржинализма - теория предельной полезности, которая считается аналогом политэкономической теории стоимости, первоначально и называлась «психической». Еще можно вспомнить про попытку маржиналистов трактовать как капиталистические реципрокные отношения у народов с еще племенной организацией, которая была предпринята в начале 20 века (которая чуть не породила на Западе экономическую антропологию), но и она провалилась (потому я и считаю свободным термин ЭКОНОМИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ). Сегодня же маржиналисты уже открещиваются и от своей ПОЛЕЗНОСТИ, а эволюционизм для маржинализма оказался опасен больше, чем марксизму.

1.2. Когда же мы переходим к реальной экономической политэкономии, то моя критика Маркса в том, что марксизм противоречит эволюционной теории выглядит не очень понятной, так как я согласен с тем, что марксизм до сих пор считается самой прогрессивной экономико-социальной концепцией. Дело в том, что эта «прогрессивность» марксизма есть лишь сравнительная характеристика по отношению остальных концепций в рамках ортодоксальной «науки», и выручает марксизм так называемый исторический подход, суть которого сводилась к подходу к пониманию явления как результату его развития от возникновения. Но для науки 19 века исторический период, началом которого считается появление письменно задокументированных событий, казался вечностью, превышающей эволюционный период, и на промежутке времени, называемой историей, исторический подход был почти тождественен подходу эволюционному. Поэтому описание сквозной истории в марксизме, которая называется термином исторический материализм, в отношении периодов феодализма и капитализма имеет признаки соответствия реальным событиям, что утрачивается уже при описании ранней античности, а марксистская реконструкция доисторических событий не выдерживает никакой критики.

Хотя про влияние Дарвина на Маркса в Интернете существует несколько статей, из которых я бы отметил главу в статьеInfluences on Karl Marx

2.1. Сегодня уже мало кому интересны личные отношения между Карлом Марксом и Чарльзом Дарвином, но без них трудно понять соотношение марксизма и эволюционной теории. Понятно, я не биограф ни того, ни другого, и в своих гипотезах ориентируюсь больше на порядок дат выхода работ обоих выдающихся деятелей и оценки их содержания в предположении, что каждый мог быть знаком с предшествующими работами другого. При этом, когда я критикую марксизм за отсутствие влияния эволюционизма, то имею в виду принцип эволюционизма, который сформируется ужу в 20 веке, но и само понятие дарвиновская эволюция к Дарвину имеет отношение лишь как ученому, первому описавшему в общих чертах механизм эволюции.

1.5. Сегодня в понимании эволюции акцент сместился с отбора на изменчивость, как более важную стратегию живой материи, так как она исключает полное вымирание популяции при критических изменениях среды. Природа подобный ход событий не исключает, поэтому ради наличия в популяции достаточного числа особей с максимально возможным ассортиментом изменениями, у большинства животных возникло половое размножение, когда в процессе мейоза случайным образом происходит обмен участками (рекомбинация) между гомологичными хромосомами (кроссинговер). Понятно, что неизбежным следствием усложнения процесса размножения является рост сложности организмов, обратной стороной которого является уменьшение численности потомства, компенсировать который позволяют не столько случайные мутации, сколько комбинативная изменчивость половых клеток. Понять этот самопроизвольный процесс помогает приписывание живой материи «цели» - сохранения себя во времени, а единственным способом попасть в будущее является максимально возможное число вариантов комбинаций генов у потомков. (Тут я забежал вперед, так как у самих генов никакой такой цели - и цели вообще - нет, просто так устроена СРЕДА на нашей планете, что она при своих изменениях оставляет-таки возможность сохраняться некоторым формам живой материи. Люди всего лишь принадлежат к той её форме, которая сохраняется через усложнение, проверяемое на выживание факторами эволюции.)

1.6. В статье эволюция я объясняют непонимание Марсом значения эволюционной теории не только методологическим индивидуализмом, который был свойственен мировоззрению Маркса как европейцу 19 века (индивидуализм есть родимое пятно западноевропейской цивилизации), но и тому обстоятельству, что эволюционная теория и марксизм начали формироваться практически одновременно, но - как ни странно - марксизм в своей основе был завершен раньше. Ведь завершение формирования эволюционной теории как полноценной в виде синтетической теории произошло только в середине 19 века, так что не только адамсмитовская политэкономия, даже марксистская концепция опередила появление научных знаний о субъекте социальных и экономических теорий Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Интерес больше представляет сама ситуация признания научными теорий, при том, что их авторы имели божественное представление о субъекте этих теорий. Ведь методологический индивидуализм, которым не могли не руководствоваться отцы основатели марксизма, был признанием сотворения человека божеством, что было никак несовместимо с эволюционизмом, и Маркс, который принял эволюционную теорию Дарвина с таким восторгом, что даже хотел посвятить Дарвину первый том Капитала, даже не мог предполагать, что истинная природа человека, которую открывала книга «О происхождении видов» Дарвина, будет опровергать социальные утопии Маркса.

2.1. В середине 19 века, не смотря на продолжающееся господство в общественном мнении догматов церкви о происхождении человека и сотворении мира, просвещенные люди в Европе (и в Великобритании, где жили Дарвин и Маркс) придерживались трансформизма - учения о непрерывном изменении видов животного и растительного царств и о происхождении форм органического мира от одной или нескольких простейших форм. Можно предполагать, что Маркс и Энгельс, будучи атеистами, ожидали от Дарвина объяснения происхождения человека, ведь их собственные социальные идее были завязаны на вопрос природы человека как субъекта, чему способствовала фраза, что „Свет будет пролит на происхождение человека и его историю“ (Дарвин 1859, стр. 488), которая присутствовала в книге. В действительности же осторожный Дарвин в своей книге специально ничего не сказал про эволюцию человека, и даже не участвовал в дискуссии, можно сказать, движении, которую его книга вызвала в обществе, поэтому первый шаг к эволюционному взгляду на происхождение человека сделал не Дарвин, а английский зоолог Хаксли (Thomas Henry Huxley - Томас Генри Гексли; 1825—1895), который за его яркие полемические выступления в защиту эволюционной теории Чарльза Дарвина даже получил прозвище «Бульдог Дарвина». Именно Хаксли обосновывал родство человека и обезьян в той «серии лекций Томаса Генри Гексли об эволюции», которую посещал Маркс, тогда как Дарвин свою книгу «Происхождение человека и половой отбор» (The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex), в которой он приводит доводы об общем предке людей и обезьян, опубликует только в 1871 году, когда Маркс уже выпустит Первый том Капитала («Процесс производства капитала» в 1867 году).

2.2. Надо понимать, что фатальными для марксистской концепции были ошибочные представления Маркса об обществе, а доказательство принадлежности людей к виду обезьян мало значило для исторического материализма, разве, что значение имела идея о решающей роли труда в формирование человека как производителя, к которой Маркс и Энгельс скорее подошли уже самостоятельно.

2.3. Если от интересного обстоятельства знакомства Дарвина и Маркса как людей, живших в одно время в одной стране, перейти на уровень обобщений, то можно сказать, что вообще-то появление экономической теории случилось раньше, чем стала понятной природа её субъекта. Сама политэкономия Адама Смита начинается с его труду О богатстве народов, написанного в 1776 году, но и политическая экономия Маркса была создана не на основе истинного знания о человеке, а на всё том же античном умозрительном представление человека как ИНДИВИДЕ, и я этот исторический казус объясняю тем обстоятельством, что капитализм сработал как машина времени, вытащив Европу на столетия вперед. У зарождающегося класса капиталистов потребность в понимании экономики была столь велика, что экономическая теория возникла на столетие раньше появления естественной науки про самого человека. Но для научных социальных и экономических теорий нужны были знания не о природе человека, а знания об обществе, надо сказать что вследствие этого исторического казуса ОБЩЕСТВО и сегодня по-прежнему считается скоплением ИНДИВИДОВ, как его представляли еще античные философы. Эволюционная теория Дарвин ничем не могла помочь Марксу и Энгельсу в научном понимании этого основополагающего понятия (ОБЩЕСТВА), без которого ни одна социально-экономическая концепция не может быть научной. Так случилось, что в конце 19 века элиты капиталистических стран отказываются от политической экономии, и создание научной теории общества становится невозможным. Маржинализм был изначально антинаучным, а марксизм большевики кладут на полку как скрижали своей веры.

2.5. Завершая главу о том, как повлияла эволюционная теория на Маркса, то можно сказать, что Карл Маркс в опубликованной в 1959 году книге Дарвина не нашел ответов на вопрос о происхождении человека, который был субъектом в той экономической теории, к написанию которой приступал сам Маркс. И мои претензии к марксизму по поводу отсутствия эволюционизма нельзя относить к самому Марксу, так как три фактора появления новых видов - наследственность, изменчивость, отбор наиболее приспособленных - которые предложил Чарльз Дарвин, будут признаны принципами эволюции только в середине 20 века.

В статье использована антропоморфная терминология, когда единице отбора приписывается наличие антропоморфных качеств, таких как цель, эгоизм, создание, использование, отказ и т. д., а также таких действий, как продвижение, соревнование и т. д, однако применение аналогий может приводить к заблуждениям. Кроме того на генетическом уровне единицы отбора не обладают этими антропоморфными характеристиками, и правильное описание процесса размножения и отбора будет дано в механистических терминах.

Раз читатель взялся читать столь специфическую статью, то я уверен, что он знает, что ГЕН собой представляет некую информацию - как инструкцию - о построении одного белка, которая записана на участке длинной молекулы ДНК (дезоксирибонуклеиновой кислоты) в виде кода из 4-х букв, роль который выполняют четыре вида азотистых оснований: аденин (A), гуанин (G), тимин (T) и цитозин (C)), называемые нуклеотидами. Эти кислоты есть в каждой клетке, где они выполняют роль носителя информации о строении всех белков, как структурных из которые построена клетка, так и служебных, которые постоянно производятся для осуществления её жизнедеятельности. Для сохранности точности записи формулы белка в каждой клетке присутствует пара макромолекул ДНК, которая скручивается в спираль, так

что кодирующие основания оказываются спрятанными внутри между внешними структурными полимерами из сахаров (дезоксирибозы) и соединенные при помощи фосфатной группы. Для производства белка спирал ДНК на участке ГЕНА содержащего информацию о строении это белка расплетается, эта информация считывается особой структурой и переносится на другую служебную кислоту РНК, которая транспортируется в специальный орган где с нее как по матрице уже создается нужный белок. Ассортимент белков может быть более 20 тысяч, и каждый кодируется одном геном, но так как ДНК состоит из многих миллиардов букв, то информация о строении белков образующих ГЕН, как некую информационную единицу, составляет лишь малую часть ДНК. При этом сам ГЕН как единая информация о строении одного белка может быть разнесена по частям на нескольких участках ДНК, так что часто производство одного белка, кодируемого одним ГЕНОМ, сопровождается одновременным производством другого или даже нескольких других, так что возникает кумулятивный эффект.