маржиналистский подлог

Маржинализм как научный подлог

28.02.2026. 26.11.2021. Слово МАРЖИНАЛИЗМ есть обобщенное наименование западной экономической концепции, отрицающей труд как фактор стоимости. Из трех первоначальных школ маржинализма осталась лишь австрийская школа маржинализма, а все остальные объединились под одним наименованием - неоклассическая экономическая теория, но в англоговорящих странах она известна под другим наименованием - economics (экономикс), а учебники маржинализма, переведенные на русский язык, назывались Микро-Макроэкономика. Кроме того, будучи изначально фальшивой, маржиналистская концепция вынуждена постоянно генерировать теории, латающие постоянно вскрывающиеся прорехи, поэтому в ней множество боковых направлений - кейсианство, монетаризм, теории делового цикла, институционализм, и т.п., задача которых - постоянно спорить друг с другом, создавая видимость научного поиска. Однако основной целью статьи является не столько вскрытие научной пустоты маржинализма, сколько поиск причин существования уже полтора века этой антинаучной концепции в качестве господствующей экономической концепцией в странах капитализма (что позволяет понять и причины возвышения большевиками марксизма на место идеологии СССР).

1. Современный маржинализм
2. Причины краха политической экономии
3. Причины возникновения маржинализма
4. Сущность подлога маржиналистов
5. Заголовок главы
6. Почему маржинализм противоречил даже принципам мировоззрения европейцев
7. Маржинализм как когнитивный диссонанс
8. Заголовок главы

1.1. Так получилось, что россияне в гуще событий первых лет после развала СССР в 1991 году даже не заметили отречения новых российских властей от марксизма, ведь правительство Ельцина-Гайдара не афишировало переход от марксистской политической экономии к западной экономис, как называется неоклассическая экономическая теории в англосаксонских странах (econimics в США и Великобритании), которая и является мейстримом концепции маржинализма. Временем возникновения маржинализм была последняя треть 19 века, и одновременно с ним параллельно появился марксизмом, и, если марксизм можно считать, пусть боковым, но продолжением классической политической экономии, той теории, началом которой считается книга Исследование о природе и причинах богатства народов шотландского академиста Адама Смита, опубликованная 9 марта 1776 года, то маржинализм создавали специально как замену этой политэкономии. С того времени маринализм раздробился на целый веер разнородных гипотез, но разбираться с каждой школой маржинализма и направлением нет смысла, так как объединение такого множества теорий под одним названием выглядит тем удивительнее, что они противоречат друг другу. Никакой единой концепции маржинализим не представляет, так что я, работая над статьёй даже удалил все определения маржинализма, которые было разместил здесь, так как осознал, что читатель вряд ли на основе заумных рекламных текстов получит целостное понимание маржинализма как прорехи в науке, при том, что мой экскурс в историю возникновения маржинализма гораздо яснее.

1.2. В России маржинализм преподавался - и, к сожалению, преподаётся сегодня - под названием Микро-Макро, так что молодые читатели, скорей всего, уже зубрили экономиксные определения, и для них мой вывод о бредовости маржинализма может показаться неким откровением, как и для более старших - параллельное разоблачение марксизма. Однако для понимания задачи статьи - как обоснование изначальной несостоятельности самых фундаментальных основ концепции маржинализма, думаю, что читателю пока достаточно представлять маржинализм как альтернативу политической экономии, в надежде, что большинство читателей имеют о ней представление. (Тут надо дать пояснение, что изначальный маржинализм нельзя считать альтернативой марксизму, точнее - его марксистской политической экономии, так как и марксизм, и маржинализм возникли как реакция на тупик буржуазной политэкономии и развивались почти синхронно, другое дело, что впоследствии оба стали пониматься противостоящими друг другу. И Маркс, который был маргиналом по отношению к основному направлению политэкономии, сам узнает о появлении маржинализма, когда уже напишет большую часть своего Капитала).

1.3. При этом, сами маржиналисты, понимая фальшивость своей концепции, ради создания мнения о научности маржинализма, постоянно говорят о своей преемственности от идей самого Адама Смита, что, якобы, ей как прямому продолжению заслуженной теории, как тени, должна передаться хоть частичка авторитетам политэкономии, отсюда и прилагательное неоклассическая,чтобы люди могли подумать, будто маржинализм является продолжением авторитетной классическй политэкономии Адама Смита. И при всей кажущейся масштабности концепции маржинализма, которая, перед решившимся её изучать, предстаёт в виде горы текстов, она остается пустышкой, кроме того, что в ней нет стремления найти одну истину, и без этого стержня все теории разваливаются веером, так как они создаются в противовес остальным. (Если настоящая наука занята поиском истины, что заставляет новые поколения теорий все теснее сходится, то по извращенной логике о свободе выбора потребителем теорий по принципу - кому какая нравится - маржиналисты именно наличие множества - противоречащих друг другу - теорий считают своим преимуществом.)

1.4. Для понимания причин появления мажинализма надо объяснить не только - в чем же состоял теоретический тупик политической экономии, но и - почему мажинализм был признан экономической теорией, да еще господствующей в западном капиталистическом мире, да еще на протяжении полутора столетий, при том, что сам маржинализм по своей суть был подлогом с понятиями, что и исключало научность содержания. Именно факт признания «наукой» - при фактической антинаучности самого маржинализма - представляет собой загадку, в поисках разгадки которой мы неминуемо приходим к признанию решающей роли в возвышении маржинализма до статуса науки за властными элитами государств Западной Европы. А конкретной причиной любви капиталистических властей к этой несуразности было именно отрицание маржиналистами ТРУДа, бывшего фактором СТОИМОСТИ в трудовой теории политэкономии, подтверждением чему надо считать быстротечность волны передач маржиналистам властями экономических кафедр в европейских университетах, которая только за эту стремительность и получила наименование «маржиналистская революция».

2.1. Скорей всего читатель не в курсе проблем появления и смены экономических теорий, так как в период СССР замалчивалось, какая же экономическая теория господствует на капиталистическом Западе, а переход новой России на экономикс, теперь уже идеологически противостоящий марксизму, правительство Гайдара афишировать не стремилось. И для понимания всей ситуации, приведшей к появлению маржинализма, придется вспомнить историю экономической мысли конца 19 века.

2.3. Первым целостную экономическую теорию предложил шотландский академист Адам Смит, и его книга Богатства народов быстро стала популярной, подтверждением чему может служить роман «Евгений Онегин», в котором Пушкин пишет, что главный герой уже читал Смита, хотя был не особо образованным помещиком, и это происходит через всего лишь несколько лет от выхода в свет самой книги Смита. Для преподавания политической экономии, как Смит назвал свою теорию, в университетах Европы и США открылись экономические кафедры, что можно считать признанием первой экономической теории на государственном уровне.

2.4. Сам Смит писал книгу как оружие против аристократов, которые, по его мнению, незаслуженно в смысле - не затрачивая собственного труда - получали ни-за-что земельную ренту по причине, что какой-то их предок норманн захватил ее у саксов во время завоевания Англии. И суть ТРУДОВОЙ ТЕОРИИ СТОИМОСТИ - как утверждение, что ТРУД является той сущностью, которой измеряется СТОИМОСТЬ каждого товара, была направлена против бесполезного праздного класса, которым Смит считал аристократию. Сама же ТРУДОВАЯ ТЕОРИЯ СТОИМОСТИ как бытовое умозаключение существовала давно и её смысл сводился к тому, что во времена появления ОБМЕНА все люди были одновременно - и (1) производителями, и (2) покупателями всех товаров, и каждый участник обмена, предлагая свой товар, точно знал количество труда, потраченного им на его изготовление, и мог высчитать то количество труда, которое ему бы самому потребовалось для изготовления встречного товара, если представить поиск стоимости как взвешивание в головах на образных ВЕСАМ ОБМЕНА, то каждый из меняющихся стремится - сэкономить свой труд, отдать меньше, что означает - заставить второго участника положить на чашу контрагента его же ТРУДА несколько больше, чем его овеществлено в собственном товаре. Каждый старается держать свою чашу со своим ТРУДОМ выше чаши второго участника, где «лежит» не реальный, а предполагаемый-высчитываемый-как-если-бы-сам-продавец-пытался-изготовить-этот-встречный-товар ОБЪЕМ ТРУД самого участника, размер которого определялся путем осмотра встречного товара контрагента (покупателя). В реальном мире участники обмена выясняли - сколько какого объема одного товара равноценно объему другому, но сам коэффициент (то есть, стоимость) как число обменных объемов высчитывали виртуально в голове на основе знания объема своего труда и оценки-предположения-расчета каждым собственного же ТРУДА в товаре контрагента, как если бы он его сам и изготавливал, а денег в тот момент люди еще не придумали. Пока, по мнению - предлагателя товара - продавца, покупатель не добавит встречного товара - как овеществленного ТРУДА покупателя - (1) хотя бы до выравнивания чаш на ВЕСАХ ОБМЕНА в голове, продавец считает обмен неравноценным, (2) при равенстве чаш - приемлемым, но желаемым (3) является некое превышение чужого ТРУДА, зависящее от жадности продавца с коррекцией на другие сегодняшние предложения на рынке, которые, если участки про них знают - служат ориентиром. И, для продавца - этот размер ТРУДА, высчитываемый-им-как-если-бы-сам-продавец-пытался-изготовить-этот-встречный-товар, является нижней планкой для согласия на обмен.

2.6. Сама по себе трудовая теория описывала реальные действия двух людей при акте обмена, и в период самого Адама Смита, когда еще не было массового рабочего класса, трудовая теория имела статус лишь чисто академической, Смит лишь косвенно использовал её против аристократов, но все последователи Адама Смита по не особо понятным причинам не поняли его учение о разделении труда, при том что заметная часть книги уделена описанию как раз РТ. Возможно, виноват был бывший финансист Давид Рикардо, ставший главным последователем, который, купив себе место в парламенте, решил использовать тему «условий труда и заработной платы рабочих» в своей политической деятельности, навязав политэкономам фактором стоимости не РАБОТУ, а LABOUR (ТРУД), который состоятельный класс Англии, выходцами из которого были и политэкономы, понимали как удел рабочих - руками менять форму сырья, которых они считали рабами своего времени. И получился исторический казус, когда изменение формы производства от ремесленника даже не к мастерской произошло так стремительно, что общество, не успев понять, что у него на глазах произошло коренное изменение способа производства, в понимании большого завода-фабрики осталось в средневековом представлении производства как ремесла, лишь как собрании ремесленников в одном помещении.

2.7. И, если при Смите производства большей частью еще были как раз мастерскими, то Рикардо уже жил во времена крупных предприятий с сотнями рабочих, но, так как понимание разделения труда как фактора производства экономистами было утрачено, то самим последователям Смита - политэкономам, как и всем европейцам, разделявшим заблуждения своего общества начала 19 века, все новые промышленные предприятия по-прежнему казались всего лишь собранием под одной крышей нескольких единоличных-изготовителей-ремесленников.

2.8. Западноевропейское общество 19 века, застрявшее в старом понимание производства только как ремесла, было убеждено, что СТОИМОСТЬ создается исключительно путём непосредственного касания руками к товару рабочим-у-станка, а так как остальной персонал предприятия товар даже не видел, то в обществе сформировалось неприятное для капиталистов мнение о капиталисте как грабителе своих рабочих. Дело в том, что общество не считало хозяина-капиталиста, построившего это предприятие ради получения прибыли для себя любимого, СОЗДАТЕЛЕМ СТОИМОСТИ, оно его - как не прикасающегося своими руками непосредственно к товару (вместе с другими управленцами) - выводило из числа создателей СТОИМОСТИ, а значит и лишало права на присвоение прибыли, и если, что ему, в понимании того общества, и причиталось, так лишь - арендная плата за представление общего помещения подлинным-создателях-стоимости, какими считались рабочие-отождествляемые-с-ремесленниками. Поэтому исключение понятия разделения труда вообще из экономической теории надо оценивать как изначальный уход последователей Смита в теоретический тупик, так как тем самым они себе перекрыли понимание техпроцесса как СИСТЕМЫ, в которой каждый работник предприятия есть лишь исполнитель одной операции, а настоящим производителем товара является всё ПРЕДПРИЯТИЕ как СИСТЕМА РАЗДЕЛЕНИЯ ТРУДА, то есть, и весь персонал без исключения.

3.1. Не поняв учение Смита о разделении труда, его последователи оказались не способными и развенчать заблуждения общества, поэтому неудивительно, что уже через несколько лет от триумфального признания - довольно неожиданно для самих политэкономов - политическая экономия стала неугодной властям буржуазных государств, при том, что классово сами политэкономы так же принадлежали к сословию буржуа, что заведомо исключало написание ими анибуржуазной крамолы. Для понимания тонких нюансов ситуации следует учесть то обстоятельство, что в 19 веке в странах Западной Европы сословие капиталистов уже пришло к власти, а тут - на фоне появления крупных предприятий - выясняется, что трудовая теория стоимости, которая была стержнем сто-процентно-про-буржуазной политэкономии, благодаря всего лишь неспособности самих политэкономов её развить, выдвигает на роль СОЗДАТЕЛЯ всех ЦЕННОСТЕЙ в мире не капиталиста, а «рабочего как трудящегося руками у станка» , пуще того, самого владельца-капиталиста выставляет вором той добавленной стоимости, которую как утверждала трудовая теория создали своими руками рабочие его предприятия (не путать с прибавочной стоимостью, которая была уже подлогом Маркса).

3.1.1. И сами политэкономы, утеряв РТ, даже не могли понять, что причиной недовольства их науки со стороны элит является древнее заблуждение, что СТОИМОСТЬ создается исключительно в результате непосредственного касания полуфабриката руками, изменяющего его форму, и именно это заблуждение исключало из числа СОЗДАТЕЛЕЙ СОБСТВЕННОСТИ напрочь - и владельца, и управленцев, и бухгалтеров, и другой персонал. Получалось, что политэкономия, войдя в теоретический тупик, самим своим авторитетом подкрепляет негативное общественного мнения о капиталисте как грабителе своих рабочих, ведь признаваемая, якобы, научной экономическая теория под названием политэкономия этих исполнителей одной операции - забивателей гвоздя - считает законными владельцами всей добавленной стоимости. (Общество еще не могло поверить, что СОЗДАТЕЛЕМ является вся СИСТЕМА РАЗДЕЛЕНИЯ ТРУДА предприятия (весь персонал как органы предприятия), а не малая группа исполнителей одной операции (на предприятии все являются исполнителями одной функции), касающихся товара руками).

3.3. Когда же в Европе происходят выступления рабочих за свои права (в которых и сформируются Маркс и Энгельс), то у напуганных элит буржуазных государств возникает запрос на альтернативную теорию стоимости, в которой ТРУД не должен быть мерилом СТОИМОСТИ, и не важно, что это противоречило истине. (Элиты же не понимали, что для решения проблемы надо было в трудовой теории стоимости учитывать труд всего персонала предприятия, и что виновными в этом были последователи Смита, поэтому заказ от элит состоял не в развитии трудовой теории, а в тотальном удалении ТРУДА из фактора СТОИМОСТИ, что уже заранее делало теорию, сменяющую политэкономию - как исключающую ТРУД - непременно антинаучной.)

3.5. При этом первые теории отцов маржинализма были настолько ничем не доказанными, что объявление «научными» теориями тех нескольких бредовых идей, содержательная ценность которых никак не позволяла им быть равноценной заменой политической экономии, уже имевшей заслуженный научный авторитет, объяснить можно только откровенной поддержкой властных элит.

3.7. Неудивительно, что поначалу маржиналистскую концепцию называли «психилогической теорией», так как «полезность» это анти-научное-кухонно-бытовое название психического ощущения от впечатления-предположения, что товар может удовлетворить некую ПОТРЕБНОСТЬ человека, и в нашей реальности «полезность» - как ОЩУЩЕНИЕ - может находиться только в голове человека, и очевидно, что впечатления=ощущения двух людей никак не могут быть одинаковыми, хотя бы потому, что для сравнения нужна измеримость ПОЛЕЗНОСТИ, а признание измеримости чувств - это фантазия, означающая отказ от физических законов реального мира. Поэтому поначалу маржиналисты, чтобы избежать разоблачения маскировались под личиной, якобы, субъективной психологии.

3.8. Сама реальность мешала фантазиям маржиналистов про измеримость ПОЛЕЗНОСТИ, и для обхода этого запрета со стороны физических законов нашего мира маржиналисты придумывают фантастическую аксиому о том, что все люди обладают способностью видеть в одном товаре одинаковое содержание ПОЛЕЗНОСТИ, что означает, что человек, решивший изучить маржинализм должен отказаться напрочь от принципов реальности (и, по-моему мнению, уже признавшие истину маржинализма - подлежат обследованию, но не у психолога, а у психиатра). Так как, маржинализм, даже как фантастика - типа некой игры ума с предположением, что каждый человек с момента рождения в любом товаре видит одно и то же количество этой ПОЛЕЗНОСТИ, проверку логикой не проходит, так как это означает, что сама ПОЛЕЗНОСТЬ, которая по первичному определению у самих же мажиналистов есть ощущение в голове, должна быть перенесена на сторону самого товара - буквально как надпись на товаре о содержании «количества» этой удивительной ПОЛЕЗНОСТИ в субстанции товара.

4.1. Итак, если читатель согласен с моей оценкой отношения элит к трудовой теории в конце 19 века, которая своей антибуржуазной направленностью настолько «достала» властей государств, которые уже формировались как раз тем самым сословием капиталистов, что, когда начались мощные выступления рабочих, требования которых политэкономия невольно подкрепляла своей трудовой теорией, то напуганные капиталистические элиты попытались найти методы сохранения своей власти. И стратегическим решением элит для управления народами стала ставка на ТОТАЛЬНЫЙ ОБМАН, для чего элиты создают идеологию, тотально фальшивую, начиная с самого названия «либеральная». И для создание фальшивого образа демократичности самой власти капиталистов политическая элита европейских государств перехватывает лозунги Великой французской революции - «Свобода, равенство, братство», и в логике этого способа управления-угнетения населения через оболванивание своего населения, власти не могли не использовать авторитет науки, но, как я уже объяснил выше, сама трудовая теория стоимости буржуазной же политической экономии по причине невозможности её развития самими же политэконоамами превратилась в обоснование-оправдание выступлений рабочих за свои экономические права.

4.3. Итак, капиталистическим элитам в 19 веке политическая экономия стала не просто ненужной, а остро ненавистной, так как служила основой для опасных социальных теорий, среди которых уже стал выделяться марксизм. При этом экономическая часть марксизма - марксистская политическая экономия - как я тут, надеюсь, достаточно обосновал, была лишь подспорьем для радикальных идей Маркса, и исповедуя принцип идеологической нужности идеи, чем её истинность, многие гипотезы доказывал, прибегая к банальному подлогу. Но можно сказать, что вообще - теории Маркса, уже потому, что они были теориями 19 века, не могли быть научными, при всей гениальности, у Маркса (и Энгельса) у них не могло быть того уровня знаний, чтобы они свои гипотезы могли доказывать по правилам теории познания.

4.4. [size=120%]Как считал Олег Григорьев, самым ценным у Адама Смита было открытием им значения разделения труда как фактора развития экономики, и он даже предполагал, что, не откажись последователи Смита от разделения труда, само по-себе развитие учения Адама Смита о РТ могло бы поднять безденежную экономическую теорию Смита (т.е. политэкономию) на уровень теории о развитом капитализме. И, касаясь уже содержательных изъянов политэкономии (а понять маржинализм можно только на сравнении с марксизмом, более-менее читателю понятному), можно сказать, что - так как она осталась теорий доденежной экономики, то и неудивительно, что понимание ДЕНЕГ в политэкономии не продвинулось далее так называемых товарных денег, каким считался некий товар, нужный всем и всегда, примером которого в ортодоксии чаще всего называют соль. Эту логику возникновения ДЕНЕГ - как поиск людьми самого удобного и компактного среди товаров - унаследовал и марксизм, и Маркс ничуть не сомневался в умозаключении, что, «если ТОВАР меняется на ДЕНЬГИ, то ДЕНЬГИ и есть ТОВАР».

4.5. Однако нас дальше должно интересовать - как маржиналистский подлог выглядит в сущностной части этой концепции, а про несостоятельность марксизма читатель может и сам почитать в статье Марксизм как научный подлог. Как я уже говорил, цель существования маржинализма и причина признания его элитами капиталистических государств своей официальной «наукой» состояла в предложении новой теории стоимости, альтернативной трудовой теории стоимости, и для понимания сути этой теории предельной полезности нам следует сначала обратится к понятию ОБМЕНА.

4.6. Если первобытный человек должен был добывать ресурсы сам, то с появлением практики обменов на рынке появились готовые предметы, способные удовлетворить самые распространенные типовые потребности, но эти предметы изготовлялись другими людьми специально для обмена, то есть, с целю получения выгоды (в виде бо́льшего объема труда), и теперь нуждающемуся человеку идти на рынок нужно обязательно со своим товаром, встречным по отношению к товару продавца. И понятно, что этот встречный товар должен представлять интерес и продавцу, не столько - в плане немедленного потребления его самим продавцом, сколько - наличием неких потребительных свойств, способных вызывать интерес у многих других людей, чтобы продавец потом мог его перепродать другим покупателям, так как при отсутствии денег продавец вынужден был быть перепродавцом встречных товаров, получаемых им от покупателей. И один и тот же товар - (1) для одного участника акта обмена - покупателя - был предметом потребления, а для другого - (2) продавца - предметом сохранения стоимости (количества труда). И с раскрытия этой двойственной сущности товара - как наличие у него двух ипостасей - Маркс и начинает свой Капитала, что я - всё же ради краткости - изложу своими словами:

• 4.6.1. первая сущность товара - ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ - есть то, ради чего покупатель вообще интересуется товаром: его способность удовлетворить некую потребность;
• 4.6.2. вторая - МЕНОВАЯ СТОИМОСТЬ, как то, что позволяет товару быть обмененным на другие в неком соотношении объемов или числа единиц (в трудовой теории - это ТРУД, овеществленный в товаре).

4.7. Первая сущность товара - ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ, очевидно, неэкономическая, а психическая - она лишь вызывает желание у покупателя заполучить товар - в надежде, что у товара есть свойство удовлетворить насущную ПОТРЕБНОСТЬ, и ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ как сиюминутное чувство - или есть, когда человек предполагает наличие полезных свойств в товаре, или - её нет, а вторая сущность - МЕНОВАЯ СТОИМОСТЬ (обращаю внимание,что в оригинале у Маркса значение слово WERT в термине Tauschwert ближе к русскому понятию ЦЕННОСТЬ, так как в немецком языке не появилось специального слова, означающего «стоимость» ) - есть то, что заставляет покупателя товара выставлять продавцу в соответствие встречный товар, и это есть величина измеримая, что позволяет высчитать МЕНОВУЮ СТОИМОСТЬ в виде числа - коэффициента соотношения объема-части-числа-единиц этого товара при обмене к объемам другого товара. И люди давно заметили, что МЕНОВАЯ СТОИМОСТЬ (Gebrauchswert) товара зависит от количества труда, затраченного на его производство, и это умозаключение стало стержнем трудовой теории стоимости, которая была в политэкономии, включая и марксистскую.

4.8. Но, как я довольно подробно объяснил выше, политэкономы по причине выбрасывания разделения труда не могли развеять заблуждение общества в виде понимания промышленного капиталистического предприятия как собрания ремесленников, следствием которого было выставление «прикасающегося-руками-к-товару» человека под названием «рабочий» - СОЗДАТЕЛЕМ всех СТОИМОСТЕЙ, отчего получение прибыли хозяином-капиталистом общественное мнение считало грабежом этих «прикасающихся=рабочих».

4.9. Для политической экономии выходом из теоретического тупика было бы возвращение в теорию РТ как фактора, что разблокировало бы дальнейшее развитие трудовой теории стоимости, но буржуазные политэкономы выбрали путь поиска другого фактора СТОИМОСТИ взамен ТРУДА, а, так как - это было против истины, то этим отречением от ТРУДА они похоронили и саму политическую экономию. На фоне абсолютного непонимания и обществом, и политэкономами, того, что собой представляет капиталистическое производство товаров, в западноевропейской экономической мысли на первый план выходят экономисты-практики, предлагающие разные, причем, все - антинаучные - варианты фактора стоимости, и вариант - объявить ПОТРЕБИТЕЛЬНУЮ ЦЕННОСТЬ товара фактором стоимость - был самым естественным. Но прямо предложить замену никто не решился, придумали окольный путь через бытовое ощущение, будто при потреблении каждая следующая порция товара менее полезна, чем предыдущая (по аналогии с утолением жажды глотками воды), и на этом сделали безумное заключение, что реально есть некая граничная-маржинальная порция, в которой ПОЛЕЗНОСТИ будет минимальное количество, так что в следующей порции ПОЛЕЗНОСТИ уже будет ноль, или она даже будет отрицательной. Но так как французское слово «margo» переводится как «граница, то понятно, почему теория, в которой UTILITY=ПОЛЕЗНОСТЬ названа фактором СТОИМОСТИ, получила наименование - «маржиналистская».

5.1. Какой же фактор СТОИМОСТИ взамен ТРУДА предложили маржиналисты? А это была некая хрень по названию UTILITY, якобы, взятая из утилитаризма - учения английского графомана Бентама, не понимаемая ни самим автором, ни даже Джоном Стюартом Миллем, открывшему миру это самый утилитаризм, ни, уж тем более, отцам основателям маржинализма, которые, будучи практиками-экономистами, были далеки от науки. Само английское слово «utility», которое на русский языки переводится как «полезность», создает иллюзию отношения понятия UTILITY к русскому понятию пользы в обывательском бытовом сленге, как некой потенции наличия у товар свойства удовлетворить какую-то человеческую потребность. Но свойства удовлетворить какую-то человеческую потребность в трудовой теории стоимости называются термином ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ, которая для ОБМЕНА является одним из психологических условий: ЦЕННОСТЬ - это то, что вызывает желание=интерес покупателя к товару, а в марксизме - ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ признавалась одной из сущностей-ипостасей товара. То есть, маржиналисты понятие UTILITY вводили в свою теорию как всего лишь другое обозначение ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ ЦЕННОСТИ под тем предлогом, что ЦЕННОСТИ и есть чувственное ощущение наличия полезных свойств, и, действительно, такое переименование не нарушало логику, но маразм возникал от того, что отцы маржинализма одновременно предложили эту же свою UTILITY=ПОЛЕЗНОСТЬ - вводимую как чувство - уже в качестве (1) реального (2) измеримого (3) фактора СТОИМОСТИ, взамен ОБЪЕМА ТРУДА.

5.2. Предложение маржиналистов заменить LAUBOR (ТРУД) на TOTAL UTILITY (ОБЩУЮ ПОЛЕЗНОСТЬ) означало, что продавец и покупатель определяют СТОИМОСТЬ не по количеству затраченного ТРУДА на производство товара, а на основе остроты УДОВОЛЬСТВИЯ от UTILITY=ПОЛЕЗНОСТИ товара, при этом опять же молчаливым обманом вводя в теорию уже измеримость ОСТРОТЫ УДОВОЛЬСТВИЯ, на том основании, что, мол, каждый человек испытывает такие снижения остроты ощущения ЖЕЛАНИЯ=ПОЛЕЗНОСТИ=УДОВОЛЬСТВИЯ при потреблении каждой следующей порции товара. Создается впечатление, что авторы маржинализма сами были в глубоком непонимании собственного бреда, так как не осталось свидетельств сомнений (может, я просто их не нашел), но ведь, для того, чтобы сделать ПОЛЕЗНОСТЬ фактором стоимости надо было так феноменально измудриться, что для распутывания клубка лжи маржиналистов не хватает моей большой статьи.

5.3. Если задача отцов основателей маржинализма состояла в том, чтобы сделать UTILITY=ПОЛЕЗНОСТЬ новым фактором стоимости, то противопоставить ТРУДУ можно было только такую же реальную сущность. И поэтому схема обмана состояла в том, чтобы одними тем же словом обозначить и чувственное ощущение в голове и реальные полезные свойства предмета, и пользуясь тем, что в английском языке слово «utility» (а «полезность» в русском) - пустозначное неконкретное в том смысле, что конкретное значение ему придается только за счет дополнительного разъясняющего слова (типа категориального слова «цветность», которое никакого цвета не определяет, а «красный цвет» уже есть конкретное значение, заданное словом «красная»), что позволяет у термина UTILITY (ПОЛЕЗНОСТЬ) передергивать значения, когда это надо маржиналистам, то они его считаю (1) виртуальным убывающим ощущением, то (2) реальным свойством предметов - «полезным», но без указания - какую же конкретную потребность оно удовлетворяет.

5.4. В теории маржиналистов UTILITY=ПОЛЕЗНОСТЬ одновременно могла быть и чувственным ощущением и реальными полезными свойствами товара только при условии запрета даже себе понимать, что они тем самым отождествили свою UTILITY=ПОЛЕЗНОСТИ с тем же ТРУДОМ, ведь те свойства и есть плод ТРУДА. Никакого нового фактора СТОИМОСТИ маржиналисты не нашли, UTILITY=ПОЛЕЗНОСТИ могла стать фактором только при введении читателя в состояние шизофренически-раздвоенного понимания ПОЛЕЗНОСТИ одно-моменто в двух её ипостасях - и как ощущения, и как реальных полезных свойств товара. И выбор маржиналистами английского слова «utility» (а в русском языке - «полезность», так как оба языка принадлежат к одной индоевропейской группе языков) был не случаен, так как оно наилучшим образом подходило под задачу обмана тем, что «utility» имело принципиальную неконкретность своего значения, подобно «вкусности», «цветности» и т.п.).

5.5. Для тех, кто не понял схему обмана маржиналистов, объясню другими словами: Дело в том, что у людей процесс обмена выглядит как взвешивание в голове на «ВЕСАХ ОБМЕНА», и если взвешивание объемов ТРУДА человеком в мозге естественно, так как количество ТРУДА все люди себе представить могут как реальную измеримую сущность, понимаемую всеми одинаково, то взвешивание ПОЛЕЗНОСТИ, определяемой как чувственное ощущение, выглядит не просто странным, а сущим бредом, ведь предположить, что все - и каждый - видят в товаре одинаковую ПОЛЕЗНОСТЬ - это допущение, запредельное для разума (хоть один бы маржиналист ответил - как она выглядит в реальности?). И подлог маржиналистов как раз и состоит в утверждении, представляющем собой двойной обман, что (1) ПОЛЕЗНОСТЬ «измерима» и может иметь «количество» и (2) это «количество» ПОЛЕЗНОСТИ написано на каждом товаре, так что человек с рождения эту полезность видит, даже больше - каждый знает, какова она в данный момент времени в каждом - даже не аналогичном, а тотально в любом - товаре, которые есть на планете. И, чтобы никто не усомнился в правомочности такого утверждения, маржиналисты возвели его в статус главной аксиомы, но, боясь разоблачения и признания себя со стороны нормальных людей сумасшедшими, они эту аксиому всячески прячут, особенно от людей, решивших маржинализм изучать.

5.6. Однако обмануть лохов не означало навсегда прикрыть логические противоречия теории, и первый абсурд возникает от установки об одинаковой видимости всеми людьми ПОЛЕЗНОСТИ одного товара, так как иначе не могут работать ВЕСЫ ОБМЕНА, на одной из чаш которых лежит ПОЛЕЗНОСТЬ товара продавца, а на вторую чашу покупатель должен докладывать ПОЛЕЗНОСТЬ своего встречного товара, и понятно, что говорить вообще о поиске равенства можно лишь при условии одинаковой видимости одновременно продавцом и покупателем ПОЛЕЗНОСТЕЙ всех товаров, даже тех, которые в обмене не участвуют. Но, так как среди реальных людей - это вообще невозможно в силу того, что разные люди по-разному оценивают ПОТРЕБИТЕЛЬНУЮ ЦЕННОСТЬ даже одного товара в разные моменты, то требование одинаковости оценки ПОЛЕЗНОСТИ превращает маржинализм в фантастическую «экономическую» игру, субъектами которой являются копии одного ИНДИВИДА.

5.8. Само слово «utility» («полезность»), как без-значное по своей сути никак не подходило для использования в науке (об этом отдельно), но именно благодаря этой своей природе - принципиально-неконкретного - оно и позволило маржиналистам объединить под термином UTILITY=ПОЛЕЗНОСТЬ - и (1) ощущение (психологическое чувств наличия у товара свойства, способного удовлетворить реальную ПОТРЕБНОСТЬ), которое находится в голове покупателя, так и (2) свойства (полезные) у предмета обмена (помним, что в маржинализме, где убран ТРУД, есть лишь предметы и нет понятия товара, так как товар от предмета отличается приложением ТРУДА).

5.9. Сущность маржиналистской ПОЛЕЗНОСТИ лучше всего представлять как фантастический эфир=наркотик УДОВОЛЬСТВИЯ, который залит в предмет, так что после приобретения он переходит в нового владельца, вызывая при этом ощущения в голове, так как, по мнению маржиналистов, только лишь желание поучить это ощущение УДОВОЛЬСТВИЯ владения и заставляет людей приобретать новые предметы. При этом маржиналисты не сообщают читателю, откуда вообще эта их ПОЛЕЗНОСТЬ берется в предметах и куда девается после потребления, у них она сказочным образом уже есть в каждом предмете, а выяснять загадку запрещено аксиомами. Поэтому нормальному человеку понять мажиминализм нельзя, но можно анализировать, если только считать его безумной шизофренической игрой, которую маржиналисты считают экономикой, где есть один единственный субъект - ИНДИВИД, копии которого меняются друг с другом предметами, якобы, преследуя цель собирания у себя максимума ПОЛЕЗНОСТИ при минимальных затратах, но по условиям и это невозможно, что анализ заставляет задуматься о безумии авторов маржинализма.

6.1. ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ как ощущение разными реальными людьми не может оцениваться одинаково, даже одним человеком в разные мгновения ОСТРОТА желания получить товар ощущается по-разному, но, при этом, эта острота ощущений не может быть «измерена» ни в каких единицах. Требование маржиналистов к продавцу и покупателю - ощущать и одинаково измерять - наличие потребительных свойств у предмета, которое они обозвали ПОЛЕЗНОСТЬЮ, может быть исполнено лишь при условии, что продавец и покупатель - есть один человек, что является маразмом, который многие читатели, не способные отличить компьютерную игру от реальности, не сочтут критичным. Настоящий же маразм наступает при требовании измерять одинаково в, якобы, реальных единицах,, поэтому весь этот сюжет с ПОЛЕЗНОСТЬЮ, меняющей значения по желанию маржиналистов надо признать обманным маневром, имеющим лишь одну цель - не позволить читателю концепции маржинализма понять, насколько его дурят. Само же переименование маржиналистами ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ ЦЕННОСТИ в TOTAL UTILITY (ОБЩАЯ ПОЛЕЗНОСТЬ) для самой концепции никакой особой ценности не имело.

6.2. Еще больше логике противоречит ЦЕЛЬ, которую маржиналисты приписали своему экономическому человеку (поведение которого они считают типичным для реальных людей) в виде получения не самого товара, а получения максимума ПОЛЕЗНОСТИ путем выбора - из ряда аналогичных - того товара, который самый богатый этой ПОЛЕЗНОСТЬЮ, так как эта цель несовместима с одновременным требованием справедливости обмена. Ведь требование равновесности-справедливости обмена, понимаемого буквально, равносильно равенству объемов обмениваемых факторов стоимости, но, если при каждом обмене участник отдаёт ПОЛЕЗНОСТИ ровно столько же, сколько получает, то у маржиналистов нет способа получить хоть малую прибавку ПОЛЕЗНОСТИ. И так как требование равновесности - базовое не просто для какого-то маржинализма, а всей европейской мысли, то маржиналисты со своими рецептом для читателей - как можно получить максимум ПОЛЕЗНОСТИ, следуя только их схемам, выглядят наперсточниками даже по нормам мировоззрения европейцев.

6.3. При этом, сама ПОЛЕЗНОСТЬ своим определением напрашивается на аналогию с наркотиком удовольствия, да и предписание жаждать максимума ПОЛЕЗНОСТИ делает участников обмена наркоманами, которым маржиналисты обещают, что они путем покупки новых товаром, следуя их рецептам, получат этого наркотика еще бо́льше, что как мы выяснили - так же есть бесстыдный обман, так как по второму же условию - каждый должен отдать другому ровно столько же наркотика ПОЛЕЗНОСТИ, сколько у него уже было в его собственном товаре. Когда маржиналисты ввели прямую зависимостью СТОИМОСТИ от количества ПОЛЕЗНОСТИ, то на одну сумму денег можно купить ровно столько ПОЛЕЗНОСТИ, сколько ее по условиям соответствует этой сумме (без ТРУДА - только автор теории может установить соответствие фантастичного utils (ютилю) с каким-то объемом какого-то товара), и никак не больше, даже при помощи, якобы, чудодейственного выбора из ряда предложений, ведь в маржинализме количество ПОЛЕЗНОСТИ и есть ЦЕНА.

6.4. И, если даже - ради шутки - признать ПОЛЕЗНОСТЬ фактором СТОИМОСТИ, то встает вопрос - в чем же смысл ОБМЕНА, если в АКТЕ ОБМЕНА для получения ПОЛЕЗНОСТИ путем покупки чужого товара - надо отдать тождественный объем ПОЛЕЗНОСТИ в своем? При каждом обмене по условию равновесности все ПОЛЕЗНОСТИ обменивается железно даш-на-даш, но тогда встает вопрос - а как же тогда через ОБМЕН можно получить хотя бы прибавку ПОЛЕЗНОСТИ, не говоря уже про максимум?

6.5. Здесь надо упомянуть про концептуальные ошибки европейской экономической мысли (и конкретно - политической экономии) в виде принципов «равновесности» и «справедливости» обмена, благодаря которым маржиналистам вообще то и удалось придумать свою хрень по названию ПОЛЕЗНОСТЬ. Когда я приводил метафору ВЕСОВ ОБМЕНА, как некий «орган» в голове человека, отвечающий за вычисление СТОИМОСТИ, то есть, коэффициент обмена объёма встречного товара покупателя к выставленному товару продавца, берущегося за единицу, то предполагал существование двух ВЕСОВ в головах каждого из двух разных участников обмена, что означает, что никакого равенства труда не требуется. Ведь каждый участник обмена не сравнивает свой и чужой ТРУД, а взвешивает исключительно собственный ТРУД - ведь на собственных весах (1) на свою чашу он кладет свое знание личного труда, потраченного на изготовление своего товара, а на чашу, якобы, принадлежащую контрагенту - «кладется» (2) предполагаемый объем своего же труда, который, по его мнению, он бы сам затратил на изготовление встречного товара этого второго участника, так что для вычисления СТОИМОСТИ никакого знания количества труда других людей ни одному участнику обмена не нужно, хватает личного опыта.

6.6. Но все политэкономы, включая и Маркса, упорно хотели «справедливости» и «равенства» при обмене, и потому для реализации этих хотелок им ВЕСЫ ОБМЕНА требовались непременно в единственном числе, так как они считали, что именно на этих единственных ВЕСАХ - продавец и покупатель, якобы, упорно добиваются равновесия чаш путем докладывания-убавления ТРУДА (покупателя), у Рикардо - труда усредненного по предшествующим сделкам на рынке, у Маркса - абстрактного, как того его количества, которым этот товар и может быть произведен неважно кем. А то обстоятельство, что в каждом реальном конкретном обмене участвуют минимум двое людей, означает присутствие минимум двух голов, занимающихся вычислением, политэкономами не понималось.

6.8. И получается, что «ВЕСОВ ОБМЕНА» - ровно столько, сколько голов участников ОБМЕНА, то есть, не менее двух. И эта реальность разбивает маржиналистскую теорию о предельной полезности, которая выполняется лишь при условии единственности ВЕСОВ ОБМЕНА, ведь, если в ОБМЕНЕ минимум два участника, то требование единственности ВЕСОВ выполнимо только при условии, что и продавец, и покупатель это одно лицо, что выводит маржинализм в сферу фантастики. После такого анализа можно сделать вывод, что маржинализм можно считать экономической теорией для одного субъекта, который должен быть и продавцом и покупателем у самого себя, что является сумасшествием, если даже считать субъектов маржиналистской экономики копиями друг друга.

7.1. Когда в Европе наука отпочковалась от христианской философии, то унаследовала и принципы мироустройства, среди которых едва ли не самым главным был принцип симметрии=равновесности мира, выработанный еще античными философами, который европейская экономическая мысль признала стержнем своего понимания экономики, и естественно, что это заблуждение так же вошло в полиэткономию в статусе догмы о справедливости обмена, ведь способ поиска справедливой стоимости никто из мыслителей Европы не мог представить иначе, как взвешивание на весах, истинность которого покоилась на много-тысячелетней практике обменов с использованием реальных весов. И, думаю, именно эта приверженность всех экономистов ВЕСАМ как способу вычисления СТОИМОСТИ позволила маржиналистам без особой критики со стороны политэкономов легко заменить ТРУД на ПОЛЕЗНОСТЬ, так как ПОЛЕЗНОСТЬ, будучи лишь новым, но формально ничего-не-значащим термином для наименования фактора СТОИМОСТИ, на чашах ВЕСОВ ОБМЕНА была ничуть не хуже ничего-не-значащего же АБСТРАКТНОГО ТРУДА, ведь сами политэкономы - по причине их приверженности к еще античным догмам - путем отказа от разделения труда упорно не хотели знать суть ТРУД, что делало Labour в английской политэкономии и Arbeit в марксизме лишь ничего-не-значащими наименованиями фактора.

6.4. Непонимание идей Смита о роли разделения труда для всей политэкономии стало фатальным, ведь незнание-по-причине-отказа-от-понимания сущности ТРУДА выхолостило трудовую теорию до механического взвешивания на весах некоего фактора, понимать сущность которого они уже не могли, и единственным требованием к которому в пост-смитовской политэкономии была лишь односущностность того, что кладётся участниками обмена на противоположные чащи. А в плоскости нашей темы, раз в задаче на приведение чаш к равновесию сама сущность фактора уже не имела никакого значения (кроме односущностности кладущегося на противоположные чаши), то замена ТРУДА на ПОЛЕЗНОСТЬ не нарушала смысл этого механического взвешивания не-важно-чего-то-там-на-весах, и политэкономы, при своем представлении обмена как взвешивании на одних ВЕСАХ фактора стоимости, формально называемого ТРУДОМ, уже не могли разоблачить маржинализм как подлог с понятиями. Когда маржиналисты описывали процесс поиска СТОИМОСТИ как тот же самый процесс приведения чаш к равновесию, что был в политической экономии, то разоблачение должно было происходить на уровне выяснения нереальной сущности ПОЛЕЗНОСТИ, очевидно, на сравнении с сущностью своего фактора, каким был ТРУД, но сущностью этого фактора уже не была доступна политэкономам.

6.7. Таким образом для политэкономов, закрывшим себе путь к пониманию ТРУДА, суть трудовой теории свелась к формальному выполнению условия равновесия, а это требование равновестности как раз и не позволяло выяснять суть процесса обмена. И политэкономы, придя к этому представлению о высчитывании СТОИМОСТИ как механическом взвешивании ТРУДА продавца и покупателя на весах без понимания его сущности, да, еще при требовании о единственности этих ВЕСОВ ОБМЕНА, что было равносильно отрицанию их нахождения в головах участников обмена, даже не понимали - в чем же они могут упрекать маржиналистов, которые формально соблюдают все те же процедуры взвешивания, а то обстоятельство, что разница скрывалась в отличии фантастической ПОЛЕЗНОСТИ от реального ТРУДА, политэкономы (включая и марксистов) понять не могли. Да и сущность своего же ТРУДА по причине без утери разделения труда они понять не могли, политэкономов она уже не интересовала, так как они все, пытаясь угодить капиталистическим элитам, желавшим устранения ТРУДА как фактора СТОИМОСТИ, занялись поиском нового фактор, хотя выход из теоретического тупика лежал в возврате к разделению труда, только и позволявшим развить теорию стоимости вперед. Это непонимание политэкономами, что объем труда (РАБОТУ), который они еще продолжали называть ТРУДОМ, из фактора СТОИМОСТИ убрать нельзя, так как это есть истина, стало причиной краха политэкономии, то в отношении маржиналистов хочется сказать, что их понимание (для них же хуже, если это было заблуждение) изначальной фальшивости своей концепции, придуманной лишь для замены политэкономии, сделало главной задачей всех адептов концепции - сокрытие фальшивости их маржиналистской ПОЛЕЗНОСТИ.

7.1. Я излагаю концептуальные просчеты политической экономии не только ради объяснения неспособности марксистов опровергнуть маржинализм, так как в конце 19 века были и другие - куда более серьезные (немецкая историческая школа в экономике) - направления экономической мысли, просто объяснить появление постулатов маржинализма трудно без показа теоретических тупиков предшествующих концепций. Сознаюсь, я не знаю, была ли сторонняя критика маржиналистской теории стоимости, так называемый Спор о методах между Густавом фон Шмоллером, бывшим представителем исторической школы, с Менгером я в расчет даже не беру, но отсутствие заметной критики со стороны политэкономов (пусть даже от марксистов) вызывает удивление, так как опровергнуть маржинализм как бред довольно просто, достаточно основополагающие установки маржинализма наложить на реальное психологическое состояние участников обмена, чтобы вскрылась их фантастичность:

• 7.2. В акте обмена покупатель и продавец отдают другому свой товар, что возможно, если степень психического ВОЖДЕЛЕНИЯ обладать новым товаром выше ЖЕЛАНИЯ сохранить свой товар у себя, что предполагает, что ЖЕЛАНИЕ иметь-сохранять свой товар должно спадать-уменьшаться, иначе человек с ним не расстанется, зато ЖЕЛАНИЕ нового товара по степени напряжения поднимается до ВОЖДЕЛЕНИЯ, превышающего по психическому накалу ЖЕЛАНИЕ сохранить у себя свой встречный товар.
• 7.3. А продавец, кроме того, берет встречный товар покупателя даже не для личного потребления, а в предположении о возможности в будущем перепродать его с получением еще большего объема чужого труда, что требует уже дополнительного вычисления и опыта для предвидения того момента, когда продавец уже в качестве покупателя сможет поменять тот встречный как проходной на товар для личного потребления.

7.4. Объяснением возможности свершения своего подлога маржиналистами надо считать состояние разброда в экономической мысли конца 19 века, представление о котором читатель может получить из главы книги Шумпетера, которую он, будто понарошку, озаглавил Фундаментальное единство экономической теории данного периода. Тогда поиск выхода из тупика политической экономии порождал множество теорий с предложением разных факторов стоимости, и выдвижение маржиналистами некой ПОЛЕЗНОСТИ на роль нового фактора СТОИМОСТИ, должного заменить ТРУД, не было одиноким. В конце статьи я еще раз повторю причины выбора элитами капиталистических государств именно маржинализма, но сейчас надо объяснить - откуда же маржиналисты взяли свою ПОЛЕЗНОСТЬ, для чего надо вспомнить предусловия ОБМЕНА, при описании которых Маркс говорил о двух сущностях товара - (1) ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ ЦЕННОСТИ и (2) МЕНОВОЙ СТОИМОСТИ.

7.7. Можно сказать, что в 19 веке, когда еще психологии не было как науки, у маржиналистов на фоне всеобщего непонимания-неграмотности как раз было «окно возможности» обмануть всех путем соединения в одну сущность - всего лишь переименованием одним и тем же словом «utility» - двух разных и принципиально несоединяемых сущностей - (1) ощущения по названию ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ, и - (2) потребительных свойств товара, бессовестно используя размытое значения бытового слова «полезность» («utility»), как, якобы, опыт каждого человека, якобы, подтверждающий это умозаключения. Тогда незамысловатая идея, что СТОИМОСТЬ тем выше, чем больше «UTILITY=ПОЛЕЗНОСТИ», если считать последнюю числом потребительных свойств у товара, выглядела как бы верной, правда, если при этом запретить себе понимать очевидный факт, что сами то полезные свойства у товара, а значит, и сама UTILITY=ПОЛЕЗНОСТЬ, появились в результате приложения опять же труда.

8.1. Представление о мире как статичной системы является основой мировоззрения европейцев, так как неизменность мира была постулатом христианской религии, и СТАТИЧНОСТЬ можно считать тканью всей европейской науку, просто потому что она сама появилась как дочка теологической философии. При этом и понятие динамики у ортодоксальных европейских ученых своеобразно тем, что оно сводится к сравнению статичных состояний в порядковой череде, на основании чего могу ученые могут лишь придумывать угадайки, объясняющие почему так произошло, тогда как настоящее изучение динамики сводится к выяснению причин, выбора направления, скорости и других параметров процесса изменчивости, позволяющих предсказать состояние системы в любой момент. В экономической мысли представление о статичности мира выразилось в постулате о равновестности всех экономических феноменов, то локально, то тотально.

8.2. Другим следствием статики является точечность и одно-моментность обмена и других экономических феноменов, они в любой ортодоксальной экономической теории (включая маржинализм) всё происходит в одном месте (в точке) и в один момент (в который сжата вся экономическая история человечества), что называется «абстрагированием», исключающим протяженность во времени и пространстве, свойственную реальным экономическим явлениям, исключаемые экономистам, потому что единственными - в смысле: вселенскими и вечными - считаются законы капитализма. Обвинение в отсутствии динамики экономисты опровергают рассуждениями о том, что в моменте явления как бы само собой - возникают два разных состояния, и сравнение этих статичных состояний и объявляется «динамикой». (При этом исходное состояние никак не является исторически-реально-возникшим, оно такое, как его захотел описать автор теории, чтобы «закономерно» дальше появилось именно то последующее состояние, не абы какое, а исключительно то, которое подтверждает гипотезу автора.)

8.3. В НЕОКОНОМИКЕ единицей экономики является воспроизводственный контур (замкнутая производственно-потребительская система РТ), для которого понятие РЫНОЧНОЕ РАВНОВЕСИЕ как стремление к равновесию СПРОСА и ПРЕДЛОЖЕНИЯ, это есть нормальное состояние, как любой автономной СИСТЕМЫ, то есть общего равновесия нет, но на протяжении жизненного цикла элементы получают достаточное количество ресурсов, чтобы его пережить. Если переходить в терминологию ЭКОНОМИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ, то воспроизводственные контуры в той древности, когда возник ОБМЕН, совпадали с ПЛЕМЕНАМИ, как назвались первые формы единиц существования человечества. Когда все было общим, то одновременная передача друг другу подарков не имела экономического значения, а члены ПЛЕМЕНИ существовали благодаря СИСТЕМЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ и ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЯ благ, которые производились в СИСТЕМЕ РАЗДЕЛЕНИЯ ТРУДА ПЛЕМЕНИ, то есть, всё что производила СРТ распределялось без остатка через СР, что можно интерпретировать как равновесие, так как ничего излишнего не производилось, если исключить реципрокный обмен. И хотя ВОЖДЬ имел право изъять любые предметы для обмена, но изъятие могло нарушить производственный цикл, поэтому первыми товарами в смысле - как предметы обмена - были трофейные предметы, добытые в ходе грабительских набегов на другие ПЛЕМЕНА, что позволяет период ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИХ СОЮЗОВ считать временем возникновения ОБМЕНА как экономической практики. (См. ВОЙНА МЕЖДУ ПЛЕМЕНАМИ.)

8.4. Обмен трофейными предметами - по сравнению с изъятием собственных, не был опасен для внутреннего производственного цикла СРТ ПЛЕМЕНИ. Потребителями трофеев были ВОЖДИ, но ради поощрения участников походов ВОЖДИ вынуждены были дать привилегию владеть трофеями и простым воинам, которые начинают менять трофеи, бывшие продуктами производства чужого СРТ, на простые продукты уже местного производства, и этот процесс корежил СРТ местных ПЛЕМЕН, так как эти жизненные продукты изымались уже из замкнутого воспроизводственного контура родных племен, что фактически означало начало взаимодействия двух воспроизводственных контуров - того, из которого трофейный предмет был украден, и местного контура, в который он попал. То есть, можно сказать, что и НЕОКОНОМИКА Григорьева, и моя ЭКОНОМИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ, изучают как раз динамику - то, как изменяются воспроизводственные контуры, как в ходе собственной эволюции при росте численности, так и от взаимодействия. Понятно, что для этого никакого зацикливания на равновесии не требуется.

8.5. Мне кажется, что равновесие попало в условие экономической теории еще по той причине, что разделение труда как череда изготовителей в звеньях техпроцесса, в которой готовый продукт получал единственный производитель, так как он был последним в цепи - ставило мыслителей в тупик, так как они не могли объяснить - почему же в цепочке производителей участвуют и все стальные, хотя они не получают готовый продукт? И идея равновесия этот - для-них-парадокс - позволяла экономистам объяснять, причем двумя способами. Первый - путем дробления всей цепочки разделения труда на череду обменов между двумя исполнителями в соседних звеньях, считая, что каждый из локальных обменов имманентно обладает локальным равновесием. Отсюда представление о предприятии как отдельных цехов как автономных хозяйствующих субъектов, покупающих полуфабрикаты у смежных, принятое политэкономам, что не могли не унаследовать и маржиналисты, так как они учились на учебниках последнего великого политэконома Джона Милля. Надо сказать, что это направление школы равновесия подхватил Альфред Маршалл, бывший преподавателем политэкономии когда составлял свой микс Economics из каши идей маржиналистов, и представление РТ как дробление на череду обменов стало основным в неоклассической экономической теории (экономикс).

8.7. В НЕОКОНОМИКЕ (и ЭКОНОМИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ) сама экономика возникает из торговли на большие расстояния, так как соседствующие единицы человечества, очевидно, производили один и тот же ассортимент продуктов, поэтому и для торговли с соседями не было никакого стимула, так как даже в случае нехватки какого-то продукта племена не бежали к соседям, а просто наращивали его выпуск. Для того, чтобы племя смогло понять выгодность специализации на производстве конкретного товара, издержки на его производство должны были быть значительно ниже, по сравнению с соседями, по крайне мере прибыль должна была заметно перекрывать затраты на транспортировку, поэтому уловить свое преимущество перед соседствующими племенам было очень трудно. Зато прибыльность-выгодность обменов на товары, расширяющие ассортимент потребления, была заведомо высокой, поэтому торговля как практика начинается с торговли новыми для племен товарами на большие расстояния. Торговлю на большие расстояния можно называть «международной», даже во времена племен, когда еще не было народов, так как товар на рынок, который как явление возник в столице ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО СОЮЗА ПЛЕМЕН, надо было транспортировать через территорию природно-хозяйственных комплексов нескольких чужих племен. (О современном понимании международной торговли читатель сам может подробнее прочитать в главах

МОНОКУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ и ИНВЕСТИЦИОННОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ книги Олега Григорьева ЭПОХА РОСТА.)

8.8. Отцом же идеи тотального равновесия надо считать одного из трех отцов основателей маржинализма по имени Леон Вальрас, который, чем не занимался, всюду пытался использовать математические уравнения, а уравнения уже по той причине, что содержат знак равенства, сами по себе - универсальные как математические выражения, заставляли применять это равновесие ко всем рынкам, которые есть во Вселенной. (Собственно, Вальрас еще 150 лет назад показал, что маржинализм и есть теория игр.) Очевидно, что на конкретной планете Земля все СТОИМОСТИ являются результатом непрерывной череды исторических коррекций самых первых соотношений между объемами товаров. Но в своем труде «Элементы чистой политической экономии» Леон Вальрас решительно отказывается от этой реальности и начинает фантазировать-конструировать - так сказать, с чистого листа - некий механизм, как бы некие игроки (некто с сознанием), никогда не знавшие при реальные цены, могли бы установить стоимости=соотношения-объемов на предметы, которые они только что нашли в коробке с игрой в Монополию. (Любому понятно, что никакой практической пользы от такой «игры ума» нет, но, свой чистой бесполезностью фантазии Вальраса не могло не вызвать восторга у такого же странного маржиналиста как Шумпетер.)

8.9. Идею Вальраса кратко можно представить так: В модели есть некая ОБЩАЯ ПОЛЕЗНОСТЬ и игроки за несколько циклов обменов, которые он назвал «нащупыванием», под руководством АУКЦИОНЩИКА, собирающего заявки на цену, выясняют содержание доли этой общей ПОЛЕЗНОСТИ в каждом предмете. Понятно, что без привязки хотя бы одного предмета к овеществленному ТРУДУ - все остается бредом шизофреника, и вообще - весь пассаж про теорию равновесия Вальраса, не имевшей никакой научной ценности, я написал для показа абсолютной оторванности маржинализма от реальной экономики. (Когда уже сегодня говорят что что маржиналисткая концепция есть некая модель теории игр, то как раз теория равновесия Вальраса подтверждает, что такой искусственной конструкцией маржинализм являлся изначально.)

8.1.

Модель спроса и предложения, разработанная Альфредом Маршаллом, является типичным примером модели частичного равновесия . Равновесие на рынке для некоторых конкретных товаров достигается независимо от цен и объемов на других рынках. Другими словами, цены на все товары-заменители и товары-дополнители , а также уровни доходов потребителей принимаются как данность. Это значительно упрощает анализ по сравнению с моделью общего равновесия, которая охватывает всю экономику.

General equilibrium theory

Теория общего равновесия изучает экономику, используя модель равновесного ценообразования, и стремится определить, при каких обстоятельствах будут выполняться предположения общего равновесия. Теория восходит к 1870-м годам, в частности, к работам французского экономиста Леона Вальраса в его новаторской работе 1874 года « Элементы чистой экономики» [ 2 ] . Современная форма теории сформировалась в работах Лайонела У. Маккензи (теория Вальраса), Кеннета Эрроу и Жерара Дебре (теория Хикса) в 1950-х годах.

8.1. Отцы основатели маржинализма даже не поняли - в какой когнитивный диссонанс они попадают, отождествляя свою ПОЛЕЗНОСТЬ, изначально определяемую чувственным ощущением человека, с материальным объективным свойством товара, так как это нарушало физический закон сохранения энергии. Переименование ощущения CONSUMER VALUE (VERBRAUCHS-WERT=ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ ЦЕННОСТИ) в UTILITY (ПОЛЕЗНОСТЬ), даже если слово «utility» было взято из бытового лексикона домохозяек, можно считать правомерным, пусть и опускающим теорию на уровень понимания тех же домохозяек, но одновременное назначение этой же UTILITY фактором СТОИМОСТИ через аксиоматическое её определение как надписи на товаре о количестве самой ПОЛЕЗНОСТИ в этом товаре было абсурдом. Когда маржиналисты исключили ТРУД как породителя полезных свойств у товара, то это было равносильно признанию того, что создать ПОЛЕЗНОСТЬ в товаре больше некому, кроме Бога, который с самого момента создания Вселенной залил определенный объем ПОЛЕЗНОСТИ в каждый предмет и, больше того, написал на каждом числовое значение этого объема, чтобы каждый человек с рождения мог его видеть. И когда маржиналисты признали эту ПОЛЕЗНОСТЬ объективно существующим свойством товара, то она в соответствии с законом сохранения энергии-вещества не должна исчезать без следа, но ведь у маржиналистов эта же ПОЛЕЗНОСТЬ одновременно еще остается и ощущением, и ПОЛЕЗНОСТЬ как ощущение ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ ЦЕННОСТИ по условиям обмена обязана изменяться: острота ЖЕЛАНИЯ сохранять свой товар дальше у обоих участников должна - понизиться, а ощущение ВОЖДЕЛЕНИЯ чужого товара - наоборот - должно возникнуть и охватить всё сознание. И когда маржиналисты настаивают на материальности своей ПОЛЕЗНОСТИ, то им надо дать ответ на вопрос - а куда же их ПОЛЕЗНОСТЬ девается при потреблении товара?

8.2. Такие рассуждения вскрывают истинные цели подлога мажиналистов - путем манипуляции сознанием читателя, навязать ему представление, что СТОИМОСТЬ определяет не ТРУД-РАБОТА, которые сознательно отрицаются как породители полезных свойств, а уже имеющиеся, якобы, от Бога имманентные свойства самого предмета, объявляемые объективными в смысле - как появившиеся без ТРУДА, типа как у алмаза, или у вещи, только что найденной, или - как у воды, или - других природных благ, якобы, тем самым маржиналисты доказывают непричастность ТРУДА к фактору СТОИМОСТИ. Но этот фокус маржиналистов не проходит критерия логики, так как эти предметы не являются товарами даже в соответствии с их собственным маржиналистским определением товара, как предмета СПЕЦИАЛЬНО-ИЗГОТОВЛЕННОГО-ДЛЯ-ОБМЕНА. Вода, как распространенная в Природе жидкость, ЦЕННОСТИ не имеет, она становится товаром, только если ее при помощи труда-работы очистили и залили в сосуд, так что теперь она приобрела ПОТРЕБИТЕЛЬНУЮ ЦЕННОСТЬ своей способностью удовлетворить жажду человека, так же - через работу-труд - и физическое явление «тепло» становится торгуем обогревом, а «свет» - освещением. Во Вселенной много разных объектов, которые полезны для человека, но сравнивать между собой несравнимые вещи (пару алмазов и океан воды), да еще в денежном выражении - это не глупость, а осознанное желание обмануть читателя. А если маржиналисты действительно верят в свои аксиомы, то вызывает удивление, что до сих пор маржинализм причисляется не к психическим фобиям, а называется экономической концепцией, да еще господствующей на капиталистическом Западе.

9.1. Если бы в политической экономии были бы достаточно подробно изучены реальные предусловия экономических отношений, то у концепции маржиналистов не было бы ни малейшего шанса появиться, так как все реальные люди хотят товары, а не максимум наркотика ПОЛЕЗНОСТИ на ограниченную сумму денег. И это свое противоречие с реальностью маржиналисты пытались обойти путём принятия аксиомы, которая этим вопросом не позволяет задаваться никому, для чего для своей экономики они придумывают виртуального субъекта, которого, чтобы никто не усомнился в его связи с реальными людьми, они называют «человеком экономическим».

9.4. И хотя построение моделей считается научным методом, но игровой подход, позволяющий создавать модели экономики, не имеющие никакого отношения к реальным сообществам людей, такие как Робинзонады, ставшей популярными среди политэкономов, позволил создать маржиналистскую экономику, в которой нарушаются не только физические законы, но не действует и логика, так как их действия для воображаемого игрока можно исключить специальными условиями игры.

9.5. Именно такой игровой подход были использован для спасения маржинализма, когда как мы узнаем из цитаты «Позже было доказано, что измерить полезность невозможно, так как та является субъективным показателем, и в соответствии с этим возникла альтернативная ординалистская теория полезности». Эта цитата из статьи Кардиналистская теория полезности в Википедии свидетельствует что изначальная безумная идея отцов основателей маржинализма об измеримости ПОЛЕЗНОСТИ всё же вызвала удивление у нормальных людей, и был придуман еще один обманный ход - мол, ПОЛЕЗНОСТЬ измерима не в конкретных числах, а она измерима в порядке сравнения большего-меньшего объема, поэтому не надо упрекать маржиналистов в сумасшествии. Однако сумасшествие было в самом предположении об измеримости, от которого маржиналисты таки не отказались, якобы, решительно отказавшись от кардиналистской теории, но от критики ординалистской теории спрятались под ширмой игры, мол, мы развиваем свою теорию всего лишь в предположении об измеримости ПОЛЕЗНОСТИ в особом игровом случае, при этом умалчивая от читателя, что этот случай даже не фантастический, а безумно нереальный до сумасшествия. (Казалось, что маржинализм можно было бы считать экономической теорией для марсиан, пусть одинаково видящих в каждом товаре содержание ПОЛЕЗНОСТЬ, или иных разумных существ с их экономикой, но даже в фантастической игре закон сохранения энергии надо соблюдать.) А отказаться вовсе от измеримости ПОЛЕЗНОСТИ - сколько бы сегодняшние маржиналисты не клялись, что окончательно отреклись, они не в состоянии, так как измеримость нужна хотя бы для того, чтобы объемы ПОЛЕЗНОСТИ у всех игровых марсиан в маржиналистской игровой модели экономики были одинаковы. Больше того: измеримость ПОЛЕЗНОСТИ - краеугольный постулат всей концепции маржинализма, так как без признания ИЗМЕРИМОСТИ сама ПОЛЕЗНОСТЬ не может быть фактором СТОИМОСТИ.

9.6. В соответствии с положениями теории познания для опровержения теории достаточно привести всего один факт, опровергающий теорию, поэтому читатель должен согласиться, что в вышеизложенных главах я опроверг всю концепцию ПОЛЕЗНОСТИ, про авторство которой Шумпетер высказался следующим образом: «Фундаментальный принцип предельной полезности субъективно был его [Менгера] собственным изобретением, хотя приоритет первооткры­вателя, конечно, принадлежит Джевонсу». Собственно, я мог бы уже завершить статью, но думаю, читатель, знакомый с маржинализмом, может упрекнуть меня в том. что в самом маржинализме рассматривается не сама ПОЛЕЗНОСТЬ, а ПРЕДЕЛЬНАЯ ПОЛЕЗНОСТЬ - это полезность, которую потребитель получает от использования ещё одной дополнительной единицы блага. И бред автора, который придумал всю заумь с предельной ПОЛЕЗНОСТЬЮ, конечно, достоин разбора, тем более, что имена авторов нам раскрыл Шумпетер.

10.1. Сегодня мейнстрим экономикс маржинализма очень хотел бы отречься от той галиматьи с ПРЕДЕЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТЬЮ, которую придумали Джевонс и Менгер, но те, судя по всему, честно считал, что как раз примитивность идеи об изменчивости маржиналистской ПОЛЕЗНОСТИ путем аналогии процесса потребления блага с бытовым пониманием психических ощущений при утолении жажды, сделает суть самой ПОЛЕЗНОСТИ более доступной для понимания европейцам 19 века, не особо образованным в психологии, которой тогда еще не было. Судя по всему, Джевонс и Менгер сами не понимали, что сознание есть виртуальное отражение реального мира в мозгу человека, отчего ощущение «полезности» не отличали от реальных полезных свойств предметов.

10.4. Однако, при всём том, что при помощи трехслойного обмана маржиналистам удалось ввести в теорию свою шизофреничную ПОЛЕЗНОСТЬ, и уже, как бы почти исполнив заказ элит на исключение ТРУДА, они столкнулись-таки с проблемой объяснения - а как же вычисляется СТОИМОСТЬ? При этом отказ от ТРУДА фактически был отказом от самого понятия товар, так как он определялся как - специально изготовленный - понятно, что трудом - предмет для продажи, и маржиналисты, задавшихся созданием антинауки, пришли к тому, что теперь объектом обмена у них мог быть любой объект во Вселенной, так как все предметы, не имея признаков товара в виде овеществленного в них ТРУДА, в маржиналистском «обмене» стали равнозначными предметами «обмена». Исключив ТРУД маржиналисты размыли разницу-отличие между товаром и всеми предметами в мире, и теперь уже ничто не мешало им сравнивать стоимости пары алмазов и океана воды, и всё что угодно, так как ПОЛЕЗНОСТЬЮ в маржиналистской «Вселенной» обладает каждый «атом».

10.5. Но расправившись с ТРУДОМ, маржиналисты столкнулись с проблемой, что от весов - как самого принципа высчитывания СТОИМОСТИ - отречься им не удается. И проблема была в том, что если КОЛИЧЕСТВО ТРУДА было людьми естественно-понимаемо как то, что кладется на чаши ВЕСОВ ОБМЕНА, то для того, чтобы переубедить читателя в том, что теперь надо «взвешивать» ПОЛЕЗНОСТИ обмениваемых предметов, надо было так задурить читателя, чтобы он, не только поверил, что чувство ПОЛЕЗНОСТИ из головы переместилось на предмет как его «реальное свойство», но и чтобы читатель поверил в измеримость этой ПОЛЕЗНОСТИ.

10.5. Однако измеримость всегда подразумевает сравнение одного предмета с другим, а для фантастической ПОЛЕЗНОСТИ такого предмета быть не могло, надо было придумать что-то особенное запутанное, чтобы убедить читателя в измеримость ПОЛЕЗНОСТИ, понимая что читателем их лабуды будут европейцы 19 века.

10.7. Как верно отметил Шумпетер, изобретателем новой более сложной схемы обмана, был Джевонс, что можно объяснить тем, что учение утилитализма, откуда Джевонс и позаимствовал этот термин Utility с безумным значением - «все, что доставляет нам удовольствия или избавляет от страданий, может обладать полезностью», было плодом болезни соплеменника Джевонса - англичанина Еремея Бентама безудержным графоманством. А конкретным подтверждением лавров «первооткрывателя» схемы обмана надо считать пару статей Джевонса - первая «Общая математическая теория политической экономии», написанная для Британской ассоциации в октябре 1862 года, но источником цитат я выбрал статью «Краткое изложение общей математической теории политической экономии», ("Brief Account of a General Mathematical Theory of Political Economy", Journal of the Statistical Society of London, Vol. 29, No. 2), напечатанную в июне 1866 года.

10.8. Статьи были объявлениями о намерении Джевонса создать новую экономическую теорию, и из тех тезисов, которые он привел в этих анонсах, нас интересует не сколько пункт с определением ПОЛЕЗНОСТИ (ведь - что такое ПОЛЕЗНОСТЬ - он всё равно не объясняет), а сколько - тот способ мухлежа, при помощи которого Джевонс пытается внушить читателю уверенность в ИЗМЕРИМОСТИ того, что - сколько не скрывай - является чувственным ощущением полезности. (В маржинализме не принято обсуждать - откуда у людей вообще взялся обмен, товар, деньги и всё остальное, ведь первые маржиналисты заявляли, что их интересуют лишь психические ощущения, но странным образом они себя причисляли к знатокам экономики, а не психиатрии.) И следующую цитату можно смело считать идеальным примером подложности рассуждений маржиналистов, где прекрасно всё уже тем, что понять ничего уже невозможно, но обратим внимание - как Джневонс, подобно ловкому наперсточнику, мимоходом подменяет полезные предметы но свою безумную UTILITY (ПОЛЕЗНОСТЬ):

10.9. И, если читатель проглотит как истину это отождествление ПРЕДМЕТА (в смысле его РЕАЛЬНЫХ СВОЙСТВ удовлетворять ПОТРЕБНОСТИ, пусть, и называемых-антинаучным-безграмотно-бытовым словом «полезность») с самой придуманной маржиналистами ПОЛЕЗНОСТЬЮ, то дальше его уже не щадя разум грузят по-полной чушью о каком-то УДОВОЛЬСТВИИ, которое почему-то приносят предметы, то ли при покупке, то ли при потреблении. При этом маржиналисты удаляют из внимания читателя все другие предметы в окружающей среде, которые по определению самой ПОЛЕЗНОСТИ, этой ПОЛЕЗНОСТЬЮ обязаны обладать, пусть даже одни - «положительной», другие - «отрицательной», каким бы безумным это не было с точки зрения логики, но мы же сейчас находимся в «экономике» маржиналистов. (В логике маржиналистов высокая стоимость наркотиков, сигарет и спиртного всерьез объясняется их очень большой ПОЛЕЗНОСТЬЮ для покупателя, не в пример воде, воздуху, земли, ПОЛЕЗНОСТЬ которых ничтожна.)

10.11. Нормальный человек, что для 19 века это означало - более-менее образованный в психологии, сразу же бы возмутился против ереси об измеримости чувств в неких единицах (utils), но Джевонс после рассуждений на уровне старух у подъезда об изменении остроты чувства жажды при утолении глотками, понимаемыми как равные порции потребления воды, при помощи которых он пытается внушить читателя фантазию об убывании ПОЛЕЗНОСТИ в каждой следующей порции, для того, чтобы его обман не раскрыли сразу, переводит рассуждения на терминологию математики, понимая, что в плоскости математики как квинтэссенции логики читателю куда труднее почувствовать нарушение логики. Кто бы мог подумать, что при помощи математических примеров можно заниматься подлогом понятий, а этого совсем нельзя требовать от первокурсника экономического факультета, который попадает в ситуацию, когда уже само возражение против подмены понятий, выглядят уже как возражение как бы, против самих правил математики.

10.12. Как видим, первому маржиналисту был присущ способ доказательства ссылкой на никогда-не-существовавших авторитетов, и сегодня отказ от научной честности стал первым шагом инициации, который должен свершить каждый, кто хочет стать маржиналистом. Скорей всего, читатель, знакомый с маржнализмом, подтвердит, что подобными, якобы, математическими рассуждениями начинается каждый учебник любой мажиналистской школы, причем всю эту лабуду-про-чувства маржиналисты стараются выставить как всего лишь ознакомительная аналогия, якобы, всего лишь предваряющее объяснение читателю главного содержания, которое, якобы,откроется ему на следующих страницах, тогда как ГЛАВНОЕ, что и составляет саму суть маржинализма находится именно в этих предусловиях. Использование Джевонсом математики - это всего лишь еще один способ сокрытия подлога с подменой ТРУДА на ПОЛЕЗНОСТЬ, вначале определяемой как ощущения, на что и указывает использование слова utility, мимоходом в смысле незаметно для читателя подменяемую на уже предметы - непонятно-почему-полезные-не-понятно-кому, но главное - материальные. И для маркижиналистов самое ГЛАВНОЕ, чтобы читатель именно тут в еще предисловиях не возразил, и не очнулся от одурманивания его резким переходом от досужих бабских рассуждений о снижении остроты ощущения жажды при порционном утолении жажды серией глотков, так что полезность каждого следующего глотка, якобы, меньше предыдущего, к математическим примерам на вычисление уже численных значений ПОЛЕЗНОСТИ, которые сами непонятно откуда взялись у маржиналистов.

10.13. В ходе подготовки этой статьи я пришел к выводу, что вообще-то сказка про ПРЕДЕЛЬНУЮ ПОЛЕЗНОСТЬ для самой концепции особой ценности не имеет, кроме разве самого принцип приписывания убывания неким экономическим показателям, когда какому-то автору-маржиналисту очень требуется обосновать свою фантазию, которая действительности не соответствует. Но так как мухлеж Джевонса и Менгера уже произошел, в результате которого - пусть обманом - в концепцию как нечто обоснованное вошло положение об ИЗМЕРИМОСТЬ ПОЛЕЗНОСТИ, которое не только делало ПОЛЕЗНОСТЬ, якобы, сущностно-равноценной КОЛИЧЕСТВУ ТРУДЫ, но и неявно указывало на изменчивость ПОЛЕЗНОСТИ уже не как ощущения, а маржиналисты именно эту виртуальную сущность и стремились скрыть от читателя, что по мнению отцов основателе спасало из от противоречия с законом о сохранении матери. (Конечно, решившиеся признать маржинализм сами о его несовместимости с реальностью даже не задумаются, ведь уже инициализация позволяет усвоить табу, что вопросы об аксиоматических основаниях задавать не стоит, но в любом случае, даже у окончательно обращенных в маржинализм людей есть природное чувство логики, которое надо притуплять, пусть даже при помощи обмана.) Однако большая часть теоретиков маржинализма понимало если не подложность оснований маржинализма, то их надуманный характер каких-то досужих бытовых - и откровенно антинаучных - рассуждений о чувственных ощущениях утоления жажды глотками, поэтому в современном маржинализме мы наюблюдаем два противоположных отношения к самой идее о ПРЕДЕЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ. В мейнстриме экономикс, понимая насколько это антинаучная дичь, уже придумали разные формулировки, позволяющие полностью откреститься не только от ПРЕДЕЛЬНОЙ, но и вообще от самого понятия ПОЛЕЗНОСТИ, как некоего заблуждения у каких-то людей, стоявших у истоков их великой науки. Отсюда и предание забвению отцов маржинализма в экономикс (новоклассической экономической теории. и возвеличивание как первоткрываателя маржинализма исключительно единственного Альфреда Маршалла. На западных экономических сайтах про трех отцов основателей упоминается больше в уже канонизированной легенде с упором на единомоментность озарения трех людей в трех разных странах, что считается чудом, якобы, стопроцентно подтверждающим истинность маржинализма, но сами их теории уже давно списали в архив, понимая что именно идеи отцов основателей не выдерживают никакой критики. И только на русскоязычных сайтах (Экономическая школа) где русские маржиналисты, как выкристы из марксизма, стремясь быть святее папы, еще выкладывают на виду работы первых маржиналистов.) тамтараются ейственной именновслу тогочтопочти водин годотры) Зато у апологетов австрийской школы и теорий, придерживающихся антинаучной архаики отцов основателей маржинализма появилось целое направление исследований, ведь изменчивость была доказана на основе способа порционного потребления воды глотками, что апологеты теории ПРЕДЕЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ довели до по-молекулярного потребления любого делимого товара, типа воды. НО Джевонс и Менгер даже не подозревали, что есть неделимые товары, типа дома, а хуже - товары составные, типа автомобиля, потребление которых малыми порциями выглядело довольно дико. Однако не и надо считать казусом исследования о том, как распределяются молекулы автомобили при потреблении его владельце, так как они в маржинализме считаются вполне серьезными научным работами.

10.1. котороыбыла попцтка среди которых и была модель человека и Но в маржинализме человек экономический) это всего лишь некий персонах-игрок в фантастической игре в «экономику» - которому предписано одинаково оценивать-видеть количество ПОЛЕЗНОСТИ в субстанции товара, и эта «способность» предписана каждому маржиналистскому экономическому человеку с рождения, что позволяет говорить о субъектах маржиналистской экономики как копиях одного ИНДИВИДУУМА . Но тогда возникает вопрос - а зачем вообще нужна эта маржиналистская теория, если ЦЕНА товара в виде объема ПОЛЕЗНОСТИ уже написана на всех без исключениях товарах? Ведь, любая теория стоимости - уже по своему смыслу - есть некое правило вычисления этой СТОИМОСТИ, а у маржиналистов ЦЕНА чудесным образом уже заранее написана на каждом товаре (не понятно кем, но ведь маржиналисты считают изучающих их концепцию конченными лохами, которым этот вопрос задавать запрещено, так как они уже признали реальность несуществующей ПОЛЕЗНОСТИ), но, когда маржиналисты - зачем-то начинают, фактически уже второй раз, еще вводить какие-то правила вычисления той же самой ЦЕННОСТИ=СТОИМОСТИ, которая уже написана на каждом товаре в виде своей ПОЛЕЗНОСТИ, то диагноз о сумасшествии всех маржиналистов подкрепляется окончательно. (Я думаю, что сама троица отцов основателей маржинализма скорее просто запретила себе сомневаться в истинности своего бреда, а второе поколение маржиналистов, уже вполне понимало абсурдность своих же аксиоматических оснований, подтверждением чему являются горы маржиналистских текстов, авторы которых с конца 19 века пытались хоть как-то обосновать существования ПОЛЕЗНОСТИ как таковой.) И понятно, что люди изнутри самого маржинализма, чья научная честность была выброшена на помойку, тем что они получали деньги за преподавание бреда, объявленного наукой лишь по решению элит капиталистических стран в конце 19 века, разоблачать свою кормушку не будут.

7.1. Отдельно надо рассказать про методы зомбирования людей, решивших изучать маржинализм, поэтому обращаю внимание читателя на примеры получения человеком ПОЛЕЗНОСТИ при потреблении чашек чая и кофе, с которых начинается каждый учебник маржинализма. Примеры на сложение неких значений ПОЛЕЗНОСТИ в выдуманных единицах - utils (утилях), которых нет и не может быть в нашей реальности, и которые сводятся к верности результата арифметического сложения числа 2 с числом 3, и когда получается ровно 5, используются как доказательства верности самого маржинализма. То, что при сложении чисел 2 и 3 получится 5 - никто и не сомневался, а обман маржиналистов состоит в том, что обескураженного читателя убеждают, что точность результата это не закон арифметики, а неопровержимое доказательство реальность существования ПОЛЕЗНОСТИ в размере - 2 утиля в чашках чая и - 3 утиля в чашках кофе. Вообще-то удивление вызывает тот факт, что многие читатели сразу не распознают эти примеры на первых страницах любого учебника любой теории маржинализма как детский обман, так как уже не сопротивлявшихся обману читателей, как признавших реальность измеримости ПОЛЕЗНОСТИ, маржиналисты дурят уже как последних лохов.