Олег Григорьев воспроизводственный контур

***

[Появились вопросы:] Если экономики различаются, то чем; как уловить это различие? Какой фактор различает экономики, в силу чего у них такое разное поведение и такая разная судьба?

Я долго над этим думал. И вот, в сентябре 2002 года, во время одного из обычных совещаний по развитию строительного комплекса в России мне пришло в голову, какой фактор мы должны взять, чтобы понять, чем различаются экономики. Звучит он очень просто. Давайте его запишем, чтобы он был перед глазами, потому что вся лекция, да и весь курс, будет про это:

[При этом] Дело не совсем в разделении труда, разделение труда — некий маркер, указывающий на большую целостную конструкцию, ее обозначение. Эта конструкция (с учетом того, над чем я начал работать в восьмидесятые годы) мгновенно высветила все разом: [если степень разделения труда взять как ФАКТОР, то открылось, что] на эту проблему есть ответ, на эту проблему тоже есть ответ, на эту — пока что непонятно, но что и где надо искать, уже ясно.

Получилось как в детективе: 20 лет ломал себе голову, а потом вдруг выяснилось, что все многочисленные факты, про которые я думал, укладываются в очень простую схему; сразу понятно, кто убийца. И как в хорошем герметичном детективе, когда сыщик говорит: вот убийца, вот система доказательств, начинаешь удивляться, как же ты раньше не догадался, все же было на поверхности.

***

Когда стало ясно, что я, с высокой степенью вероятности, имею дело [с открытием, а] не с "изобретением велосипеда", мне об этом захотелось поговорить. В конце 2003-го к одному из первых я пришел к Петру Щедровицкому. А у нас все воспитаны примерно одинаковым образом, в традициях галилеевской науки. И он сразу спросил: «Как его (разделение труда) измерить?» И действительно: как? Если мы говорим: фактор влияет существенным образом на одно, на другое, на пятое, на десятое, на поведение стран, на принятие решений, то мы должны его уметь измерять. Я тоже об этом думал.

***

Но понятно, что - это только первая прикидка. Проблема оказалась гораздо более серьезной, и потребовалось еще несколько лет, чтобы понять, как к ней вообще можно подступиться.

Четвертое

Меня гораздо больше волновало не столько то, как измерять уровень разделения труда, а то, применительно к чему мы собираемся его мерить?

Было понятно, что не применительно к национальной экономике. Если посмотреть на ту же американскую систему разделения труда, то было видно, что она не замкнута в рамках Соединенных Штатов, это глобальная система, которая давно выползла за пределы собственно США.

И вообще системы разделения труда по мере своего роста очень быстро выползают за пределы своих национальных границ. В самих Соединенных Штатах в какой-то момент чуть было не исчезла профессия металлурга и все, что с ней было связано, но металл они потреблять не перестали.

***

Так к чему мы применяем этот фактор разделения труда?

В грубых примерах все просто, мы еще рассмотрим их специально, и будем разбираться, в чем они грубые. Может быть, поначалу это даже не будет заметно. Но примеры примерами, а необходимо общее и однозначное понятие.

Потребовалось восемь лет, чтобы ответить на этот вопрос. Получалось так. Вроде бы есть новый подход, есть результаты, о которых можно говорить. Прогнозы, которые сбываются, есть. А вот то, на основании чего мы делаем прогнозы и достигаем результатов, долгое время представляло собой лишь смутный образ.

В 2010-м объект применения понятия разделения труда был определен, и стало ясно, вокруг чего необходимо строить теорию. Тогда я и решил, что раз в центре теории находится новый объект [в экономике], то и [моя теория] наука должна получить новое имя.
[quote]

Сначала объектом [изучения] была национальная экономика, и наука называлась политэкономия.

Потом в центре внимания оказался индивидуум, и наука стала называться economics.

У нас другой [экономический] объект, тот, к которому может применяться понятие разделения труда. Мы его сформулируем в другой лекции, но я дам вам понятие, о чем идет речь, уже сегодня. Если появился новый объект или даже система объектов, то наступил и новый этап в развитии экономической науки. Конечно, она заслуживает нового названия. Ну, не мудрствуя лукаво, я ее назвал «неокономика».

***

Что такое воспроизводственный контур

Чем он отличается от замкнутой экономики?

Модель замкнутой экономики неявно предполагает существование денег.

Так к какому объекту мы применяем понятие «система разделения труда»? Дадим ему формальное определение, а потом будем конструировать его и разбираться, что это определение означает.

Формальное определение звучит очень просто: «Воспроизводственный контур — это замкнутая экономическая система, сбалансированная по производству и потреблению, и характеризующаяся полным использованием имеющихся ресурсов».

Что значит «замкнутая» и «сбалансированная по производству и потреблению»? Все, что в ней производится, в ней и потребляется. Все, что в ней потребляется, в ней и производится. Нет никаких внешних связей. Полное использование ресурсов, это значит, что если есть какой-то ресурс, то он используется полностью.

Я всегда был противником формальных определений, и это как раз тот случай, когда вред формалистики очевиден. Дело не в том, что это определение неверно. Дело в том, что оно вызывает неправильные ассоциации. Поэтому оно недостаточно, в нем нет тех элементов, которые бы исключили неправильные ассоциации. То обстоятельство, что эти неправильные ассоциации являются следствием длительного заблуждения, служит незначительным утешением.

Почему я говорю, что это определение вызывает неправильные ассоциации? Потому что те, у кого есть хотя бы основы базового экономического образования, кто его не забыл, сразу возразят, что любой курс экономики начинается с описания того, что такое замкнутая экономика. Национальную экономику обычно представляют как замкнутую экономику, в которой все, что производится, то и потребляется, более того, там ресурсы, как предполагается, используются полностью [31].

Получается, что экономическая теория, по крайней мере в своем начальном курсе, ведет размышления о замкнутой экономике, которая подпадает под вышеприведенное определение. В чем тут разница?

Вся национальная экономика описывается как замкнутая. Мы же говорим, что национальная экономика и воспроизводственный контур — это разные вещи. Национальная экономика есть смесь воспроизводственных контуров (вернее даже систем разделения труда), она из них состоит, они как-то взаимодействуют. Трудно себе представить национальную экономику как замкнутую в смысле нашего определения, с учетом того, что было сказано.

Проблема здесь заключается в том, что в ортодоксальной экономической теории (и в классической политэкономии тоже) тождественность национальной экономики воспроизводственному контуру носит характер аксиомы, однако эта аксиома никогда не формулируется в явном виде. Или, если хотите, это следствие аксиомы о том, что уровень разделения труда является для любой экономики раз и навсегда заданным. Неважно. Эта аксиома тоже не эксплицируется.

Тут дело вот в чем. Почему мы можем любую реальную национальную экономику описать как замкнутую? Потому что в реальных экономиках применяются деньги. Все, что есть в национальной экономике: товары (услуги), ресурсы, потребление, технологии, описываемые как нечто, что переводит ресурсы в товары (услуги), все имеет единый измеритель. Пользуясь этим измерителем можно любую экономику описать как относительно замкнутую. Элементы различных систем разделения труда соизмеряются в деньгах и получаются усредненные величины. Конечно, в реальных экономиках мы увидим, что некоторые товары производятся, но не все потребляются, а другие товары потребляются, но не производятся.

Но большая часть оборота проходит внутри экономики, и эту часть мы можем описать как замкнутую, а дисбалансы описать моделью внешней торговли, которая просто механически присоединяется к базовой модели. Опять-таки для теоретических целей кажется естественным всю экономику первоначально описать как замкнутую.

Да, но откуда у нас берутся деньги? А все очень просто, говорят нам. Предположим, что у нас есть замкнутая экономика. Мы же можем реальную экономику описать как замкнутую (на секундочку забыв, что для этого мы уже должны ввести деньги). Тогда в ней мы можем выделить один товар, присвоить ему значение единицы, и все соотношения мерить в этом товаре. Он и будет деньгами.

Смотрите — элементарный логический круг. Реальную экономику мы можем описать как замкнутую (потому что в ней есть деньги, но мы об этом не говорим), значит и безденежную экономику можно описать как замкнутую. Для нее мы определим деньги — и эти-то деньги и действуют в реальной экономике.

Есть и другие отличия в том, как определяется замкнутая экономика и как мы определяем воспроизводственный контур.

Давайте дополним определение специальным образом. Когда мы говорим о ресурсах, используемых полностью, то мы в нашей замкнутой экономике подразумеваем, что ресурс только один — это рабочее время. Когда нам описывают национальную экономику начальных курсов, всегда предполагается, что ресурс не один. Мы рисовали производственную функцию — ресурса как минимум два: труд и капитал.

При этом капитал — это такая штука, которую, с одной стороны, мы можем посчитать, и нам кажется, что нам все понятно, с другой стороны, все проблемы экономического развития есть в этом факторе в свернутом виде. Есть проблемы — виноват капитал. В общем, ортодоксальные экономисты сильно упрощают себе жизнь.

В общественных науках сейчас очень модно понятие «культура» — это такого же рода фактор. Есть общие закономерности, но есть и различия применения в разных странах. Почему различия? Разные культуры. Сказали слово «культура» — и всем все ясно, все говорят: «Все замечательно, все понятно». Также в экономике понятие «капитал» выступает такой свалкой факторов, которые не поддаются объяснению. В рекомендованных книгах, в первую очередь в книге У Истерли «В поисках роста», есть наблюдения по этому поводу.

Мы себе жизнь облегчать не будем. В нашей модели только один ресурс (трудовой), и это сильно меняет дело. Причем этот трудовой ресурс каким-то образом организован. И эта организованность трудового ресурса и рабочего времени во времени и в пространстве, вообще говоря, и есть система разделения труда.

Еще одно различие.

Когда моделируют замкнутую экономику, то, не задумываясь, в качестве исходного условия пишут: есть N продуктов и технологии их производства, которые в самом общем случае представляют собой некоторую комбинацию труда, капитала и производимых экономикой продуктов.

Я в свое время попросил своих сотрудников внимательно, с карандашом перечитать знаменитую книгу Дефо «Приключения Робинзона Крузо». Получилось очень интересно, они сделали большие таблицы, касающиеся самых разных аспектов. Робинзон Крузо попал на необитаемый остров, он хочет иметь некий уровень потребления, N продуктов производить в некотором количестве.

Он знает, что это за продукты, знает, что сделать их можно, и даже имеет представление о том, как некоторые из них можно было бы сделать.

Но он один ничего не может сделать, даже лопату. Несколько раз Крузо предпринимает попытку сделать лопату, однако она все время ломается, и он бросает это гиблое дело. Ружье он тоже не может сделать, естественно.

Можно сказать, что это потому, что у него нет, например, железа. Но, вообще-то говоря, мы этого не знаем. Вполне возможно, что на острове богатое железорудное месторождение. Робинзону в голову не приходит его искать. И не потому, что он не владеет соответствующими технологиями — об этом мы опять-таки ничего не знаем.

Вы представляете, сколько ему всего надо сделать, чтобы начать производить железо и сложные изделия вроде ружья? Кстати, для начала все-таки сделать эту чертову лопату. А ему кушать каждый день хочется, и большая часть времени у него уходит на то, чтобы удовлетворять эту потребность.

В наших терминах это означает, что он один представляет собой весьма неразвитую систему разделения труда, которая может произвести лишь очень ограниченный набор продуктов. Смотрите: есть, и ему это известно, большой набор продуктов N, который может быть произведен, поскольку есть соответствующие технологии. Но один он может произвести только гораздо меньший набор N1.

Вспомним пример Адама Смита про куртку поденщика из первой лекции. Мы говорили, что куртка определенного вида и качества может быть предметом производства и потребления только при условии, что в самой системе есть миллион человек, потому что у Адама Смита написано, что нужно построить корабли, однако корабли нужно построить не для того, чтобы одному человеку сделать эту куртку, а многим поденщикам. Наверное, одного корабля или верфи будет даже много (верфь нужна, чтобы делать много кораблей). Это не для куртки поденщика, должны быть еще тысячи других товаров, и они все должны продаваться. И в этой системе возникнет куртка поденщика. А автомобиль возникает в экономической системе, где работают и потребляют десятки миллионов людей.

Когда мы рассматриваем воспроизводственный контур, то количество товаров у нас не начальное условие, а зависимая переменная.

С Робинзоном связана еще одна интересная история. Вернемся к вопросу о капитале.

Когда Робинзона прижимает, в дело вмешивается Провидение, случается очередное кораблекрушение, и он получает то, в чем испытывает нужду: ружья, порох и прочее. Провидение могло бы и лопату подкинуть, но почему-то не стало — наверное, чтобы мы могли извлечь нужные уроки.

Ортодоксальный экономист интерпретировал бы это следующим образом. Мол, есть богатая экономика, в которой есть много капитала — тех же ружей. И бедная экономика — Робинзон, у которого капитала мало.

Но если ему капитала подкинуть, пусть и таким специфическим образом, он сможет повысить уровень своего благосостояния. Потому что, не будь у него ружья и пороха, он бы скорее всего долго не протянул. А так у него появляется шанс если не достичь уровня потребления развитой страны, то по крайней мере к нему приблизиться. Вот и вся ортодоксальная идея помощи развивающимся странам наглядно перед нами явлена — и не надо сложных моделей строить.

Да, но что такое в данном случае «богатая экономика»? Другой Робинзон? А чем он таким отличается от нашего Робинзона, который даже лопату не может сделать, хотя и знает, что это такое и какая от нее польза?

Или это все-таки экономика, в которой есть множество людей, с развитой системой разделения труда, которая производит и ружья, и порох, и различное количество других предметов, и корабли, которые эту систему разделения труда обслуживают? И которые (корабли) в нужный момент терпят крушение, чтобы помочь нашему одинокому Робинзону.

Как мы видим, ситуацию можно интерпретировать двояко. Но интерпретация в терминах разделения труда мне больше по душе.

Когда мы говорили о замкнутой экономике, мы все время подразумевали некоторую обычно используемую модель замкнутой экономики. Нам теперь надо построить модель воспроизводственного контура с учетом сделанных нами замечаний. К сожалению, мы сами себе усложнили жизнь, отказавшись от немудреных приемов, применяемых неоклассиками при моделировании замкнутой экономики.

Но что поделаешь — эти приемы, как мы видели, способны сильно исказить реальные процессы.

Автор Елена Анатольевна Ижицкая выложила статью Воспроизводственный контур 30.10.2014 на сайте neoconomica.ru, для обсуждения на сайте worldcrisis.ru статья выложена 30.10.2014 под заголовком ВОСПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОНТУР.

Елена

Анатольевна

Ижицкая

Одним из ключевых в неокономике является понятие уровня разделения труда. Именно это понятие лежит в основе анализа процессов в мировой экономике. Однако когда мы говорим о разделения труда и о его влиянии на экономическое развитие, главной проблемой остается неясность, к какому именно объекту применяется понятие «разделение труда».

Когда мы анализировали взаимодействие двух экономик с разным уровнем разделения труда, мы предполагали, что для каждой из них характеристика уровня разделения труда задана для всей экономики в целом. Для модельного примера такое упрощение допустимо. Однако при более широком взгляде на реальные экономики возникает ряд вопросов.

Любая реальная национальная экономика представляет собой сложную совокупность экономических подсистем с разным уровнем разделения труда, причем подсистемы с низким уровнем разделения труда поглощаются системами с более высоким уровнем разделения труда. При этом экономические системы с высоким уровнем разделения труда существуют как бы поверх национальных экономик, и не могут быть описаны в рамках показателей, характеризующих национальные экономики. Иными словами, уровень разделения труда – не статичная, а динамичная характеристика.

Существует две основных причины, почему за основной предмет исследования нельзя брать национальную экономику.

Во-первых, и об этом частично речь шла выше, ортодоксальная экономическая теория (economics) всегда неявно предполагает, что национальная экономика, всегда является однородной. С точки зрения нашего подхода «однородность» означает, что в стране сложился единый уровень разделения труда, определяющий параметры сбалансированности экономики (равновесия), и все экономические агенты действуют в условиях, задаваемых общим для всех уровнем разделения труда.

С нашей точки зрения такое представление неверно. В общем случае любая национальная экономика является неоднородной, то есть состоящей из подсистем с разными уровнями разделения труда. Причем для развитых стран начиная с некоторого момента времени некоторые из таких подсистем выходят за пределы национальных границ, формируя контуры глобальной экономики, а в случае развивающихся государств происходит включение их трудовых и природных ресурсов в системы разделения труда, осуществляющие экспансию на их территорию.

Что же касается отдельных экономических субъектов, в первую очередь фирм, то в неоднородной экономике они входят одну или одновременно несколько подсистем с разным уровнем разделения труда, причем обычные экономические индикаторы, в первую очередь, цены, не дают информации о том, в какие именно подсистемы (и в какой пропорции) они входят. То есть экономические агенты действуют в ситуации, в которой наличествует практически абсолютная неопределенность.

Мы рассматриваем экономическое развитие как динамический неравновесный процесс, в ходе которого структуры с более высоким уровнем разделения труда вытесняют структуры с низким уровнем, используя высвобождающиеся при этом трудовые и природные ресурсы для повышения уровня разделения труда. Этот процесс не привязан к национальным границам, он происходит как внутри них, так и за их пределами, хотя, конечно, наличие национальных границ накладывает определенные ограничения на интенсивность экономических процессов.

Во-вторых, ортодоксальная наука рассматривает национальную экономику как замкнутую и равновесную, в том смысле, что в ней распространены одни и те же деньги. В нашей терминологии такую экономику можно представить как экономическую подсистему, которая может быть охарактеризована единым уровнем разделения труда (эндогенные деньги).

Но поскольку в соответствии с нашим подходом национальные экономики являются неоднородными, то по отношению к неоднородной экономике деньги и денежные системы должны рассматриваться как экзогенный фактор: только в этом случае они могут обеспечивать взаимодействие систем с различным уровнем разделения труда. При этом различные варианты политики введения экзогенных денег в экономику во многом предопределяют как динамику, так и результаты взаимодействия систем с различным уровнем разделения труда.

Объектом, к которому применяется понятие уровня разделения труда в неокономике, является воспроизводственный контур – экономическая подсистема, сбалансированная по производству и потреблению. Иными словами, все, что в этой системе производится, в ней же и потребляется, то есть воспроизводственный контур – замкнутая система.

Поскольку мы изменили основной объект исследования по сравнению, например, с политической экономией, где объектом рассмотрения является национальное государство, или с неоклассикой (economics), где таковым является рациональный индивидуум, то в соответствиями с традициями экономической науки мы имеем право ввести новое название для нашей экономической теории.

Таким образом, для более углубленного и более точного понимания экономических процессов неокономика ставит в центр анализа экономические подсистемы, характеризуемые уровнем разделения труда, или воспроизводственные контуры.

Воспроизводственный контур – это в значительной степени абстракция. Необходимо понимать, что воспроизводственный контур – это модель, которая может быть применена для анализа процессов в мировой экономике. Искать или выделять воспроизводственные контура в современной экономике – бессмысленно.

Реальные воспроизводственные контура могли существовать (или до сих пор существуют) на заре процесса экономического развития. В качестве примеров таких реальные воспроизводственных контуров можно привести робинзона (который потребляет только то, что смог произвести сам), племя или деревенскую общину, не имеющую связей с внешним миром, либо же феодальное хозяйство. Иными словами, речь идет о натуральном хозяйстве в чистом виде, которое в собственных пределах производит все хозяйственные блага, в которых нуждаются его члены.

Сейчас такой реальный воспроизводственный контур – это архаизм. После появления денег и денежного обмена границы воспроизводственных контуров нарушаются, они начинают взаимодействовать друг другом, объединяться и увеличиваться в размерах, формируя собственную систему разделения труда или включаясь в другую такую систему более высокого уровня.

Несмотря на то, что реальный воспроизводственный контур стал архаизмом, теоретическая модель воспроизводственного контура может быть без потерь сохранена для решения вполне конкретных проблем.

Теоретический воспроизводственный контур может быть выстроен:

• - относительно какого-либо товара;
• - относительно фирмы (редко).

В этом случае нас интересует:

• - численность людей в этом воспроизводственном контуре, которая, в случае товара, делает возможным его производство и потребление, или, в случае фирмы, делает возможным ее функционирование;
• - продуктивность воспроизводственного контура.

Для моделирования воспроизводственных контуров и их взаимодействия необходимо задать систему функций потребительского поведения и показатели производительности отдельных производственных процессов.

Систему функций потребительского поведения мы предлагаем формировать на основе подхода Торнквиста. Основная формула для задания и контроля сбалансированности по производству и потреблению выглядит следующим образом:

где Qi ‒ функции потребительского поведения, Ai ‒ показатели производительности по каждому товару, i ‒ количество производимых в системе товаров.

Фактически, эта формула составляет формальное определение воспроизводственного контура.

Система функций потребительского поведения и показатели производительности производственных процессов позволяют рассчитать показатели численности воспроизводственного контура и его продуктивности.

Продуктивность воспроизводственного контура – это количество продукции, получаемое с одной единицы используемого ресурса. В наших моделях используемый ресурс – это простой труд (человеко-час, человеко-день и т.д.).

Воспроизводственный контур характеризуется единым интегральным показателем продуктивности.

В качестве основной задачи исследования экономики на макроуровне - неокономика ставит анализ факторов, влияющих на интенсивность взаимодействия экономических подсистем с разным уровнем разделения труда, а также определяющих условия и границы роста разделения труда в рамках тех или иных подсистем. При этом важным параметром для взаимодействия таких подсистем является экзогенный характер денег. На микроуровне задачей исследования является разработка методов соотнесения микрообъектов с экономическими подсистемами с разными уровнями разделения труда, прогнозирования их развития и выработка рекомендаций по выбору стратегий развития.

Система разделения труда и воспроизводственный контур

В общем случае любая национальная экономика является неоднородной, то есть состоящей из подсистем с разными уровнями разделения труда. Для развитых стран начиная с некоторого момента времени некоторые из таких подсистем выходят за пределы национальных границ, формируя контуры глобальной экономики, а в случае развивающихся стран происходит включение их трудовых и природных ресурсов в системы разделения труда, осуществляющие экспансию на их территорию.

Такие подсистемы с различным уровнем разделения труда с известной долей условности можно отождествить с воспроизводственным контуром.

Рассмотрим два реальных воспроизводственных контура (ВК), в которых есть два производственных процесса, то есть производятся два товара. Первый воспроизводственный контур − ВК1 − характеризуется показателями производительности A1.1 и A1.2, причем A1.1> A1.2; второй воспроизводственный контур − ВК2 − характеризуется показателями производительности A2.1 и A2.2, причем A2.1< A2.2.

При введении денег в ВК1 или ВК2 они с течением времени начинают взаимодействовать. Взаимодействие начинается только с введением денег, это существенно.

Однако такое взаимодействие означает разрушение и изменение прежних границ и ВК1 и ВК2, и образование единой системы разделения труда, состоящей из двух контуров. В этой новой системе первый товар может производиться и работником (работниками) с показателем производительности A1.1, и работником (работниками) с показателем производительности A2.1; а второй товар, соответственно, и работником с показателем производительности A1.2, и работником с показателем производительности A2.2.

Пусть первый товар производит работник с показателем A1.1, а второй товар – работник с показателем A2.2. Наша гипотеза, которую нам предстоит проверить при моделировании, состоит в том, что в новой системе происходит специализация, и основными становятся именно производители с наивысшими (предельным) показателями производительности.

На основе этих предельных показателей мы можем построить новый теоретический воспроизводственный контур. Сами же эти предельные (максимально возможные) величины характеризуют систему разделения труда.

Еще одна гипотеза состоит в том, что эта новая система разделения труда для поддержания своего функционирования потребует большее количество людей (производителей и потребителей), чем совокупно находилось в изначальных ВК1 и ВК2.

Формально систему разделения труда можно определить как реальную экономическую систему, получающуюся при взаимодействии исходных реальных или теоретических воспроизводственных контуров, находящуюся в динамике.

Конец статьи Елены Ижицкой.