ФАЛЛИБИЛИЗМ ПРОТИВ ФАЛЬСИФИКАЦИОНИЗМА

РАЗДЕЛ История экономической мысли

определение понятие значение информация система структура принцип слово знак

ГЛАВА 2 ФАЛЛИБИЛИЗМ ПРОТИВ ФАЛЬСИФИКАЦИОНИЗМА

Предыдущая Глава 1 НАУКА: РАЗУМ ИЛИ ВЕРА?

Продолжение Глава 2 ФАЛЛИБИЛИЗМ ПРОТИВ ФАЛЬСИФИКАЦИОНИЗМА ЧАСТЬ б)) Методологический фальсификационизм. "Эмпирический базис".

Лакатос Фальсификация и методология научно исследовательских программ ВЕРНУТЬСЯ

ГЛАВА 1 НАУКА: РАЗУМ ИЛИ ВЕРА? ВЕРНУТЬСЯ

Глава 2. ФАЛЛИБИЛИЗМ ПРОТИВ ФАЛЬСИФИКАЦИОНИЗМА

ЧАСТЬ А Догматический фальсификационизм Натуралистический фальсификационизмс

ЧАСТЬ а) Догматический фальсификационизм (натуралистический фальсификационизм) Эмпирический базис.

ПЕРЕЙТИ ЧАСТЬ Б Методологический фальсификационизм Эмпирический базис

Имре Лакатос

Существо разногласий станет яснее, если мы восстановим проблемную ситуацию, как она возникла в философии науки после краха "джастификационизма".

"Джастификационисты" полагают, будто научное знание состоит из доказательно обоснованных высказываний. Признавая, что чисто логическая дедукция позволяет только выводить одни высказывания из других (переносить истинность), но не обосновывать (устанавливать) истинность, они по-разному решают вопрос о природе тех высказываний, истинность которых устанавливается и обосновывается внелогическим образом.

  • Классические интеллектуалисты (в более узком смысле-"рационалисты") допускают весьма различные, но в равной мере надежные типы "внелогического" обоснования откровение, интеллектуальную интуицию, опыт. Любые научные высказывания могут быть выведены логически из подобных оснований.
  • Классические эмпирицисты считают такими основаниями только сравнительно небольшое множество "фактуальных высказываний", выражающих "твердо установленные факты". Значения истинности таких высказываний устанавливаются опытным путем, и все они образуют эмпирический базис науки.

Если требовать, чтобы в основаниях науки не было ничего, кроме узкого эмпирического базиса, то для доказательного обоснования научных теорий нужны более эффективные логические средства, чем дедуктивная логика, которой ограничиваются интеллектуалисты, например, "индуктивная логика". Все джастификационисты, будь то интеллектуалисты или эмпирицисты, согласны в том, что единичного высказывания, выражающего твердо установленный факт, достаточно для опровержения универсальной теории [4][5]; но лишь немногие осмеливаются утверждать, что конечной конъюнкции фактуальных высказываний достаточно для "индуктивного" доказательного обоснования универсальной теории [6].

4-5 Джастификационисты не раз подчеркивали эту асимметрию между единичными фактуальными высказываниями и универсальными теориями См., например, рассуждения Р.Попкина о Б.Паскале ([152), с 14) <...> Пробабилисты же полагают, что теории могут быть не менее прочно установленными, чем фактуальные высказывания [“Пробабилисты” — так Лакатос называет тех методологов, которые стремятся использовать аппарат вероятностной логики и математической теории вероятностей в методологических исследованиях, в частности для определения степени вероятности (или подтверждения) научных утверждений” (Никифоров А Л Комментарий к статье И. Лакатоса “История и ее рациональные реконструкции” // Структура и развитие науки Из Бостонских исследований по философии науки М., 1978 С. 473) — Прим перев.]

6 На самом деле кое-кто из этих немногих, вслед за Миллем, отказавшись от явно неразрешимой проблемы индуктивного доказательства (выведения универсального из частных высказываний), перешли к другой проблеме, неразрешимость которой гораздо менее очевидна, — выведения одних частных фактуальных высказываний из других.

Джастификационизм, считающий знанием лишь то, что доказательно обосновано, был господствующей традицией рационального мышления на протяжении столетий. Скептицизм не есть отрицание джастификационизма; скептики только полагают, что нет (или не может быть) доказательно обоснованного знания и поэтому нет знания вообще. Они видят в "знании" только разновидность веры, свойственной всем одушевленным существам. Тем самым скептицизм, остающийся джастификационистским, дискредитирует знание, открывая дверь иррационализму, мистике, суевериям.

экономист Григорьев

Цивилизация России

Мировой кризис РУБРИКА

Толковый словарь экономических терминов

Словарь по истории России

Поэтому понятны исключительные усилия, предпринимаемые классическими рационалистами, чтобы спасти синтетические априорные принципы интеллектуализма, и классическими эмпирицистами, спасающими определенность эмпирического базиса и значимость индуктивного вывода. Они верны кодексу научной чести, требующему воздерживаться от необоснованных высказываний. Но и те, и другие терпят поражение: кантианцы - от удара, нанесенного неэвклидовой геометрией и неньютоновской физикой, эмпирицисты - от логической невозможности положить в основание знания чисто эмпирический базис (еще кантианцы заметили, что никакое научное высказывание не может быть вполне обосновано фактами и индуктивную логику (никакая логика не может увеличить содержание знания, гарантируя вместе с тем его безошибочность). Отсюда следовало, что все теории в равной степени не могут иметь доказательного обоснования.

Философы неохотно признавали это по очевидным причинам: классические джастификационисты страшились вывода, что если теоретическая наука не имеет доказательного обоснования, то она - есть не что иное как софистика и иллюзия, если не бессовестное надувательство. Философское значение пробабилизма (или "неоджастификационизма") состояло в попытке избежать такого вывода.

Пробабилизм возник благодаря усилиям группы кембриджских философов, полагавших, что хотя научные теории равно необоснованны, они все же обладают разными степенями вероятности (в том смысле, какой придан этому термину исчислением вероятностей) по отношению к имеющемуся эмпирическому подтверждению. [7] С этой точки зрения, кодекс научной чести не так суров, как кажется: он требует только высокой вероятности научных теорий или хотя бы того, чтобы в каждом конкретном случае были указаны эмпирические подтверждения данной теории и определена вероятность этой теории по отношению к этим подтверждениям.

7 Основоположники пробабилизма были интеллектуалистами, поздние усилия Карнапа построить эмпирицистский вариант пробабилизма не увенчались успехом См [93], р 367, 361, прим 2.

Конечно, замена доказательной обоснованности - вероятностью была серьезным отступничеством джастификационистского мышления. Но и оно оказалось недостаточным. Вскоре было показано, главным образом благодаря настойчивым усилиям Поппера, что при весьма общих условиях все теории имеют нулевую вероятность, независимо от количества подтверждений; все теории не только равно необоснованны, но и равно невероятны. [8]

8 Более подробно см [93], р 353 и далее

Многие философы все еще полагают, будто бы, потерпев неудачу в попытках найти хотя бы пробабилистское решение проблемы индукции, мы тем самым вынуждены "отвергнуть все то, что наукой и здравым смыслом рассматривалось как знание". [9] На этом фоне особенно видна незаурядная роль фальсификационизма, решившегося на радикальное изменение способов оценки научных теорий и, шире, канонов интеллектуальной честности. Фальсификационизм тоже стал, так сказать, новым и значительным отступничеством рационализма. Но это было отступлением от утопических идеалов последнего, оно обнажило путаность и лицемерность многочисленных попыток отстоять эти утопические идеалы и, следовательно, сыграло прогрессивную роль.

9 [176], р. 683 О джастификационизме Б.Рассел см.: [91], р. 167.

***

Остановимся вначале на наиболее характерном виде фальсификационизма: догматическом (или "натуралистическом") фальсификационизме. Согласно этой концепции, все без исключения научные теории опровержимы, однако существует некий неопровержимый эмпирический базис. Это - строгий эмпирицизм, но без индуктивизма; неопровержимость эмпирического базиса не переносится на теории. Поэтому догматический фальсификационизм можно считать более слабым вариантом джастификационизма.

Очень важно подчеркнуть, что само по себе признание (подкрепленного) контрпримера решающим свидетельством против данной теории еще не определяет методолога как догматического фальсификациониста. С этим согласится любой кантианец или индуктивист. Но и тот, и другой, почтительно склоняя голову перед отрицательным результатом решающего эксперимента, в то же время озабочены прежде всего тем, как получше укрепить пока еще не опровергнутую теорию, отсидеться в ее окопах под критическим обстрелом со стороны другой теории. Например, кантианцы верили в то, что евклидова геометрия и механика Ньютона неприступны; индуктивисты верили, что вероятность этих теорий равна 1. Но догматический фальсификационист прежде всего верит эмпирическому контр-свидетельству, считая его единственным арбитром, выносящим приговор теории.

Поэтому догматического фальсификациониста отличает то, что для него - все теории в равной степени гипотетичны. Наука не может доказательно обосновать ни одной теории. Но, не будучи способной доказательно обосновывать, наука может опровергать: "с полной логической определенностью отрекаться от того, что обнаружило свою ложность" [10], а это означает, что допускается существование фундаментального эмпирического базиса - множества фактуальных высказываний, каждое из которых может служить опровержением какой-либо теории. Фальсификационисты предлагают новый - и надо сказать, довольно умеренный - кодекс научной чести:

  • они склонны считать "научными" не только те высказывания, которые доказательно обоснованы фактами, но и те, которые всего лишь опровержимы, то есть противоречат некоторым фактуальным высказываниям, другими словами, "научные" высказывания должны иметь непустое множество потенциальных фальсификаторов."

Таким образом, научная честность требует постоянно стремиться к такому эксперименту, чтобы, в случае противоречия между его результатом и проверяемой теорией, последняя была отброшена. [12] Фальсификационист требует, чтобы опровергнутое высказывание безоговорочно отвергалось без всяких уверток. С нефальсифицируемыми высказываниями, если это не тавтологии, догматический фальсификационист расправляется без проволочек:

  • зачисляет их в "метафизические" и лишает их права гражданства в науке.

Догматические фальсификационисты четко различают теоретика и экспериментатора: теоретик предполагает, экспериментатор - во имя Природы располагает.

12 "Должны быть заранее установлены критерии опровержения следует договориться относительно того, какие наблюдаемые ситуации, если они будут действительно наблюдаться, означают, что теория опровергнута" ([163], р. 38 [русск. перев с 247]).

13 Цит. по [161] К Поппер замечает “Я полностью согласен [русск перев , с 229]

14 [27], рр 367—368 О “невозможности корректирования” наблюдаемых фактов см [26] Если в приведенном выше отрывке Брейсуэйт дает убедительный ответ на вопрос о научной объективности, то в другом месте он замечает, что “за исключением далеко идущих обобщений наблюдаемых фактов полное опровержение не более возможно, чем полное доказательное обоснование” ([27], р 19)

Как сказал Вейль: "Раз и навсегда я хочу выразить безграничное восхищение работой экспериментатора, который старается вырвать интерпретируемые факты у неподатливой природы и который хорошо знает как предъявить нашим теориям решительное "нет" или тихое "да". [13]

Очень ясно выразился Брейсуэйт о догматическом фальсификационизме. Он так формулирует вопрос, касающийся объективности научного знания: "В какой степени признанная научными экспертами дедуктивная система может считаться свободным творением человеческого ума, и до какой-объективным отображением фактов природы?". И сам отвечает:

  • "Способ выдвижения научной гипотезы и то, как ею пользуются для выражения общих суждений - это человеческое изобретение;
  • у Природы мы получаем только наблюдаемые факты, которыми опровергаются или не опровергаются научные гипотезы... Наука полагается на Природу в том, являются ли какие-то высказывания, относящиеся к низшему уровню научных умозаключений, ложными. Такая проверка совершается при помощи дедуктивной системы научных гипотез, в построении каковой мы обладаем достаточно большой свободой. Человек предлагает систему гипотез;
  • Природа располагает их истинностью или ложностью. Сначала человек придумывает научную систему, а затем проверяет, согласуется ли она с наблюдаемым фактом". [14]

По логике догматического фальсификационизма, рост науки - это - раз за разом повторяющееся опрокидывание теорий, наталкивающихся на твердо установленные факты. Например, согласно этой концепции, вихревая теория тяготения Декарта была опровергнута - и отброшена - тем фактом, что планеты движутся по эллиптическим орбитам, а не по картезианским кругам; теория Ньютона успешно объяснила известные в ее время факты, как те, что объяснялись теорией Декарта, так и те, что служили опровержением последней. Точно так же, если следовать рассуждениям фальсификационистов, теория Ньютона, в свою очередь, была опровергнута - доказана ее ложность - фактом аномальности перигелия Меркурия, а теория Эйнштейна справилась с объяснением и этого факта. Все это означает следующее: наука занимается тем, что выдвигает смелые предположения, которые никогда не бывают ни доказательно обоснованны, ни даже признаны вероятными, зато некоторые из них впоследствии устраняются твердо установленными, решительными опровержениями, а на их место приходят еще более смелые, новые и покамест неопровергнутые - по крайней мере, на первых порах - гипотезы.

Однако догматический фальсификационизм уязвим. Он зиждется на двух ложных посылках [отправные точки в рассуждениях] и на слишком узком критерии демаркации между научным и ненаучным знанием.

Первая посылка - это утверждение о существовании естественной, вытекающей из свойств человеческой психики, разграничительной линии между теоретическими или умозрительными высказываниями, с одной стороны, и фактуальными (базисными) предложениями наблюдения, с другой. (Вслед за Поппером, я назову это натуралистической концепцией наблюдения).

Вторая посылка - утверждение о том, что высказывание, которое в соответствии с психологическим критерием фактуальности может быть отнесено к эмпирическому базису (к предложениям наблюдения), считается истинным; о нем говорят, что оно доказательно обосновано фактами. (Я назову это учением о доказательном обосновании путем наблюдения [эксперимента]). [15]

15 Об этих посылках и их критику см [161], гл 4 и 10 [русск пер с 54—60, 75—78] Вот почему я, вслед за Поппером называю этот вариант фальсификационизма “натуралистическим”. “Базисные высказывания” в смысле Поппера не следует смешивать с базисными высказываниями, о которых идет речь в указанных главах. Важно отметить, что эти две посылки принимают и многие джастификационисты, вовсе не являющиеся фальсификационистами к экспериментальным доказательствам они могут добавить “интуитивные” (вслед за Кантом) или “индуктивные” (вслед за Миллем). Наш фальсификационист допускает только экспериментальные доказательства.

Эти две посылки предохраняют от смертельной для догматического фальсификационизма возможности опровержения эмпирического базиса, ложность которого могла бы переноситься дедуктивными процедурами на проверяемую теорию.

К этим посылкам добавляется критерий демаркации: "научными" считаются только те теории, которые исключают некоторые доступные наблюдению состояния дел в исследуемой предметной области и потому могут быть опровергнуты фактами. Иначе говоря, теория "научна", если у нее есть эмпирический базис. [16]

16 Эмпирический базис теории — это множество ее потенциальных фальсификаторов, то есть множество тех предложений наблюдения, которые могут опровергнуть эту теорию.

Однако обе посылки ложны. Психология опровергает первую, логика - вторую, и, наконец, методологические рассуждения говорят против критерия демаркации. Рассмотрим все это поочередно.

Даже беглый обзор нескольких характерных примеров показывает несостоятельность первой посылки. Галилей утверждал, что он мог "наблюдать" горы на Луне и пятна на Солнце, и что эти "наблюдения" опровергли прославленную в веках теорию, согласно которой небесные тела должны быть непорочно чистыми сферами. Но его "наблюдения" не соответствуют критериям, по которым "наблюдаемым" считается только то, что видят невооруженным глазом. Возможности галилеевских наблюдений зависели от возможностей его телескопа, а следовательно, и от оптической теории, на основании которой этот телескоп был изготовлен, что вызывало сомнения у многих современников Галилея.

Аристотелевской теории противостояли не галилеевские наблюдения, чистые, без теоретической примеси, а "наблюдения", проведенные Галилеем на основе принятой им оптической теории. Именно эти "наблюдения" и противоречили "наблюдениям" Аристотеля, основанным на теории небесных тел Стагирита. [17].

17 Между прочим, Галилей также показал, что, если бы луна была идеально чистой сферой, то она была бы невидимой это следовало из его оптики См.: [64].

Здесь перед нами "на первый взгляд" - крылатое латинское выражение prima facie - примерно равные в своей непоследовательности теории. Кое-кто из эмпирицистов мог бы согласиться с этим и признать, что "наблюдения" Галилея не были настоящими наблюдениями; но все же они верят в то, что можно провести "естественную демаркацию" между предложениями, продиктованными пассивному и не имеющему собственного содержания уму чувствами - только так, якобы, образуется настоящее "непосредственное знание", и теми предложениями, которые сформированы теоретически-нагруженными, "нечистыми" ощущениями.

Дело в том, что все разновидности джастификационистских теорий познания, считающие источником (единственным или данным) знания чувства, оказываются в тесной зависимости от психологии наблюдения. Именно психология определяет, что такое "правильное", "нормальное", "здоровое", "неискаженное", "точное" или "научно значимое" состояние чувств - или даже состояние души как таковой, при котором возможно истинное наблюдение.

Например, Аристотель и стоики под правильным сознанием понимали сознание человека, здорового с медицинской точки зрения. Современные мыслители признают, что правильное сознание есть нечто большее, чем просто "здоровый дух". У Декарта - это сознание, закаленное в горниле скептического сомнения, выжигающего все, кроме cogito, чтобы затем возродить из него ego, способное с помощью Бога познавать истину.

Для всех школ современного джастификационизма характерна особая психотерапия, посредством которой они намерены приуготовлять сознание к восприятию блаженства доказанной истины через мистическое соприкосновение. Так, для классических эмпирицистов правильное сознание есть "чистая доска" - tabula rasa, лишенная всякого первичного содержания, свободная от любых теоретических предрассудков. Но ошеломляющий для классического эмпиризма вывод, следующий из работ Канта и Поппера, а также психологов, испытавших влияние этих мыслителей, заключается в том, что подобная эмпирицистская психотерапия не может быть успешной;

  1. Причина в том, что нет и не может быть ощущений, не нагруженных ожиданиями, и следовательно, нет никакой естественной (то есть психологической) демаркации между предложениями наблюдения и теоретическими предложениями. [18]
  2. Но даже если бы такая естественная демаркация существовала, вторая посылка догматического фальсификационизма была бы ниспровергнута логикой.

Дело в том, что значения истинности предложений "наблюдения" не могут быть однозначно определены:

  • никакое фактуальное предложение не может быть доказательно обосновано экспериментом. Можно только выводить одни предложения из других, но нельзя их вывести из фактов;
  • попытаться доказывать предложения, ссылаясь на показания чувств, все равно, что доказывать свою правоту, "стуча кулаком по столу". (19) Это элементарная логическая истина, но даже сегодня она усвоена совсем немногими. [20]

18 На самом деле большинство психологов, отвергнувших джастификационистский сенсуализм, сделали это под влиянием философов прагматистов вроде У Джемса, который отрицал объективность знания. И все же влияние Канта — через О.Кюльпе и Ф.Брентано — и Поппера — через Э. Брунсвика и Д.Кэмпбелла — определило водораздел в современной психологи; и если даже в психологии был повержен психологизм, то это благодаря возросшему пониманию идеи объективности, центральной в философии Канта и Поппера.

19 См. [161], гл. 29 ([русск. перев , с 140]).

20 По видимому, первым философом, подчеркнувшим это, был Фриз в 1837 г. (см. [161], гл 29, прим. 3, русск перев , с 140]) Конечно, это частный случай более общего тезиса о том, что логические характеристики, такие как вероятность или непротиворечивость, относятся к высказываниям Так, например, высказывание “природа непротиворечива” ложно (или, если угодно, бессмысленно), ибо природа не есть вы оказывание (или конъюнкция высказываний)

Если фактуальные предложения недоказуемы, то они могут быть ошибочными. Но если они могут быть ошибочными, то конфликт между теориями и фактуальными предложениями не обязательно означает "фальсификацию", это может быть просто несогласованность. Быть может, воображение играет более важную роль при формулировании теорий, чем "фактуальных предложений", [21] но ошибочными могут быть и те, и другие. Следовательно, мы не можем не только доказательно обосновывать теории, но и опровергнуть их. [22] Никакой демаркации между рыхлыми, недоказуемыми "теориями" и жесткими, доказательно обоснованными предложениями - "эмпирического базиса" не существует: все научные предложения являются теоретическими и, увы, погрешимыми. [23]

21 Между прочим, даже это сомнительно.

22 Как говорит Поппер, “фактически окончательного опровержения теории вообще нельзя провести”, а те, кто ожидают какого-то непогрешимого опровержения, чтобы только затем элиминировать теорию, должны ждать вечно и никогда не смогут “извлечь из опыта какую-либо пользу” [161], гл 9, [русск перев , с 74]).

23 Кант и его английский последователь Уэвелл понимали, что все научные высказывания, как априорные, так и апостериорные, в равной степени теоретичны, но они оба полагали что такие высказывания равно доказуемы Кантианцы ясно понимали, что научные высказывания являются теоретическими в том смысле, что они не пишутся ощущениями на tabula rasa пустого сознания, и не выводятся дедуктивно или индуктивно из таких же высказываний Фактуальное высказывание — только частный случай теоретического высказывания В этом Поппер солидарен с Кантом против эмпирицистского варианта догматизма Но Поппер сделал следующий шаг по его мнению, высказывания науки не только теоретичны, они все также погрешимы и предположительны

3) Наконец, если бы даже существовала естественная демаркация между предложениями наблюдения и теориями, а истинностное значение первых могло бы быть однозначно установлено, догматический фальсификационизм все же был бы бессилен устранить наиболее значимые теории, обычно называемые научными. Ведь, если даже эксперименты могли бы доказательно обосновывать свои результаты, их опровергающая способность была бы до смешного ничтожной: наиболее признанные научные теории характеризуются как раз тем, что не запрещают никаких наблюдаемых состояний.

***

Чтобы убедиться в этом, рассмотрим одну поучительную историю, прежде чем перейти к общим выводам.

Это история о том, как неправильно вели себя планеты. Некий физик до-эйнштейновской эпохи, пользуясь ньютоновской механикой и законом всемирного тяготения (N) при некоторых данных условиях (I), вычисляет траекторию только что открытой малой планеты Р. Но планета не желает двигаться по вычисленному пути, ее траектория отклоняется. Что делает наш физик? Может быть, он заключает, что, поскольку такое отклонение не предусмотрено теорией Ньютона, а с упрямым фактом ничего поделать нельзя, то, стало быть, теория N опровергнута? Ничуть не бывало.

Вместо этого наш физик выдвигает предположение, что должна существовать пока еще неизвестная планета Р', тяготение которой возмущает траекторию Р. Он садится за расчеты, вычисляет массу, орбиту и прочие характеристики гипотетической планеты, а затем просит астронома-наблюдателя проверить его гипотезу.

Но планета Р' слишком мала, ее не удается разглядеть даже в самые мощные из существующих телескопов. Тогда астроном-наблюдатель требует построить более мощный телескоп, без которого успешное наблюдение невозможно. [24]

Через три года новый телескоп готов. Если бы ранее не известная планета Р' была бы открыта, ученые на весь мир раструбили бы о новом триумфе ньютонианской теории. Но ничего подобного не произошло.

Что же наш физик? Отверг ли он ньютоновскую теорию вместе со своей гипотезой о причине отклонения планеты от вычисленной траектории? Отнюдь! Вместо этого он уверяет, что планета Р' скрыта от нас облаком космической пыли. Он вычисляет координаты и параметры этого облака и просит денег на постройку искусственного спутника Земли, наблюдениями с которого можно было бы проверить его вычисления. Предположим, что установленные на спутнике приборы (возможно, самые новейшие, основанные на еще мало проверенной теории) зарегистрировали бы существование гипотетического облака. Разумеется, это было бы величайшим достижением ньютоновской науки. Но облако не найдено.

Отбросил ли теперь наш ученый теорию Ньютона вместе со своими гипотезами о планете-возмутительнице и облаке, превращающем ее в планету-невидимку? Ничего подобного.

Теперь он уверяет, что существует некое магнитное поле в этом районе вселенной, из-за которого приборы спутника не могут обнаружить пылевое облако. И вот построен новый спутник с другими приборами. Если бы теперь магнитное поле было обнаружено, ньютонианцы праздновали бы головокружительную победу. И снова - увы!

Может быть, теперь уже можно считать ньютоновскую теорию опровергнутой? Как бы не так.

  • Тотчас выдвигается новая еще более остроумная гипотеза, объясняющая очередную неудачу, либо...
  • Либо вся эта история погребается в пыльных томах периодики и уже больше никем не вспоминается. [25]

Эта история ясно показывает, что даже самые респектабельные научные теории вроде ньютоновской динамики и теории гравитации могут терпеть неудачу, запрещая какие-либо наблюдаемые положения вещей. [26]

***

В самом деле, научные теории исключают какие-либо события в определенных (ограниченных в пространстве и времени) уголках Вселенной ("сингулярные" события) только при условии, что эти события не зависят от каких-либо неучтенных (быть может, скрытых в отдаленных и неизвестных пространственно-временных закоулках Вселенной) факторов. Но это значит, что такие теории - никогда не могут противоречить отдельному "базисному" предложению; они могли бы противоречить только полной конъюнкции всех базисных предложений, описывающих данное сингулярное событие в пространственно-временных параметрах, и некоторого универсального предложения о несуществовании, то есть такого предложения, в котором утверждалось бы, что никакая неизвестная причина, где бы она ни располагалась во Вселенной, не имеет никакого отношения к данному событию. Но догматический фальсификационист вряд ли станет утверждать, что подобные универсальные предложения о несуществовании могли бы относиться к эмпирическому базису, то есть могли бы проверяться наблюдением и приобретать таким образом доказательную обоснованность.

Можно по-другому сказать, что в структуру научных теорий входит, как правило, ограничение ceteris paribus - «при прочих равных условиях» - [27]); в таких случаях теория может быть опровергнута только вместе с этим ограничением. Но если взять теорию без этого ограничения, она уже не может быть опровергнута, так как заменяя ceteris paribus, можно получить уже иную теорию и, следовательно, никакие проверки не могут считаться решающими.

А это значит, что "безжалостная" стратегия опровержения, которой следует догматический фальсификационизм, в этих случаях проваливается, даже если бы мы допустили существование абсолютно непоколебимого эмпирического базиса, как пусковой площадки для разрушительных залпов modus tollens - «рассуждений от противного»;* ведь цель, по которой велся бы огонь, оказывается совершенно неуязвимой. (28) И когда такими целями оказываются наиболее значительные, "зрелые" теории, знаменующие собой целые этапы в истории науки, они prima facie - «на первый взгляl» приобретают репутацию "неопровержимых". Но более того, по критериям догматического фальсификационизма под эту категорию подпадают и все вероятностные (probabilistic) теории, ибо никакая конечная подборка фактов не может опровергнуть универсальную вероятностную теорию; [29] такие теории, как и теории с ограничением «при допущении, что все другие условия, кроме (ранее) указанных, остаются идентичными» (ceteris paribus), не имеют эмпирического базиса. Но тогда догматический фальсификационист, в соответствии со своими правилами, должен отнести даже самые значительные научные теории к метафизике, где нет места рациональной дискуссии - если исходить из критериев рациональности, сводящихся к доказательствам и опровержениям, - поскольку метафизические теории не являются ни доказуемыми, ни опровержимыми. Таким образом, критерий демаркации догматического фальсификациониста оказывается в высшей степени антитеоретическим.

Кроме того, можно было бы легко показать, что ограничение ceteris paribus является не исключением, а правилом в науке. В конце концов, наука - не сувенирная лавка, где выставляются напоказ всяческие местные или привозные диковинки.

Возьмем высказывание "Все жители Брайтона умерли от саркомы легких в период между 1950 и 1960 гг.". Оно не содержит в себе ничего логически невозможного и даже может быть истинным. Но поскольку в нем утверждается нечто, имеющее лишь микроскопическую вероятность, то оно могло бы заинтересовать какого-нибудь чудака, коллекционирующего курьезы, или иметь ценность черного юмора, но никак не научную ценность. Можно сказать, что высказывание является научным, если только оно выражает какую-либо причинную зависимость; но вряд ли можно предположить, что причиной смерти от саркомы легких является жительство в Брайтоне.

Точно так же следовало бы считать чистейшим курьезом высказывание "Все лебеди белые", даже если бы оно было истинным, при таком его понимании, когда "лебединость" полагалась бы причиной "белизны". Тогда наблюдение черного лебедя не могло бы опровергнуть это высказывание, поскольку оно указывало бы только на то, что помимо "лебединости" существуют и другие причины, из-за которых данный лебедь почернел.

Поэтому высказывание "Все лебеди белые" - либо курьез и легко опровержимо, либо научное высказывание с ограничением «при прочих равных» (ceteris paribus), а потому - неопровержимое. Так мы приходим к выводу, что чем упорнее теория сопротивляется эмпирическим фактам, тем больше оснований считать ее "научной". "Неопровержимость" превращается в отличительную черту науки.

(s0) Итак:

  • классические джастификационисты допускают только доказательно обоснованные теории;
  • нео-классические джастификационисты допускают вероятностно-обоснованные (probable) теории;
  • догматические фальсификационисты приходят к тому, что никакие теории ни в коем случае не могут считаться допустимыми.

А ведь они начинали с того, что - теории допустимы, если опровержимы, то есть - противоречат конечному числу наблюдений. Но если бы даже такие теории существовали, с логической точки зрения, они были бы слишком близкие к эмпирическому базису.

Например, с позиции догматического фальсификациониста, теория "Все планеты движутся по эллиптическим орбитам" может быть опровергнута пятью наблюдениями, следовательно она является научной. Теория "Все планеты движутся по круговым орбитам" может быть опровергнута четырьмя наблюдениями, поэтому догматический фальсификационист будет считать ее еще более научной. И уж самой научной будет теория "Все лебеди белые", опровержимая одним единственным наблюдением. Но при этом еще придется отрицать научность всех вероятностно обоснованных теорий, включая теории Ньютона, Максвелла, Эйнштейна - поскольку никакое конечное число наблюдений не может их опровергнуть.

Если принять критерий демаркации догмагического фальсификационизма, а также ту идею, что "фактуальные высказывания" доказательно обосновываются фактами, то придется признать, что самые значительные, если не все, теории, когда-либо принятые в науке, являются метафизическими, что большая часть, если не все, из того, что считалось научным прогрессом, на самом деле было псевдопрогрессом, что почти все, если не все сделанное в науке является иррациональным. Если же мы, приняв этот критерий, вместе с нашим догматическим фальсификационистом все же признаем, что научные высказывания не могут доказательно обосновываться фактами, то нам угрожает полный скептицизм:

  • вся наука превращается в несомненно иррациональную метафизику и должна быть отброшена.

Тогда научные теории не только равно недоказуемы и невероятны, но также и равно неопровержимы. Если признать еще и то, что не только теоретические, но любые высказывания в науке погрешимы, то это значит, что приходит конец всем разновидностям догматического джастификационизма как теории научной рациональности.

Предыдущая Глава 1 НАУКА: РАЗУМ ИЛИ ВЕРА?

Продолжение Глава 2 ФАЛЛИБИЛИЗМ ПРОТИВ ФАЛЬСИФИКАЦИОНИЗМА ЧАСТЬ б)) Методологический фальсификационизм. "Эмпирический базис".

http://design-for.net/page/fallibilizm-protiv-falsifikacionizma

twitter.com facebook.com vkontakte.ru odnoklassniki.ru mail.ru ya.ru rutvit.ru myspace.com technorati.com digg.com friendfeed.com pikabu.ru blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com bobrdobr.ru mister-wong.ru yahoo.com yandex.ru del.icio.us
Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Имя и сайт используются только при регистрации

Если вы уже зарегистрированы как комментатор или хотите зарегистрироваться, укажите пароль и свой действующий email. При регистрации на указанный адрес придет письмо с кодом активации и ссылкой на ваш персональный аккаунт, где вы сможете изменить свои данные, включая адрес сайта, ник, описание, контакты и т.д., а также подписку на новые комментарии.

Авторизация MaxSiteAuth. Loginza

(обязательно)